История российской благотворительности

Трудовая помощь - емкое, многосложное понятие, которое включало в дореволюционной России целый комплекс мер по предотвращению нищеты и бедности и по возвращению “ к честной трудовой жизни” нищих и безработных, тунеядцев и проституток, криминальных элементов общества. В исследованиях и публицистике конца XIX - начала ХХ в. встречается различное истолкование задач, функций и форм трудовой помощи, которые можно объединить условно в несколько групп. 1. “Непосредственное предоставление занятия”, т.е. развитие специальных производственных учреждений и объединений и организация общественных работ; 2. “Содействие к приложению труда”, т.е. посредничество в поиске работы, обеспечение работы на дому, снабжение средствами производства, сбыт готовой продукции и др.; 3. Профессиональное обучение детей и взрослых, переподготовке кадров; 4. “Воспитательно-исправительная” работа с людьми, “отвыкшими от труда и морально неподготовленными к нему” .

Это направление российской благотворительности и социального призрения складывалось в давние времена как результат осознания обществом и государством пагубности нищенского промысла и тунеядства, превращавшихся в страшное социальное зло. Вплоть до революции велись дискуссии о целесообразности самой древней и стойкой формы помощи “несчастным” - милостыни, подачки. В “нищелюбивой” стране, каковой являлась Россия, где несколько веков эта форма служила методом религиозно-нравственного воспитания, не сразу пришли к пониманию трудовой помощи как самого действенного и высоконравственного направления милосердной деятельности. С этим выводом известного современного исследователя Л.В.Бадя нельзя не согласиться.

В русле многовековых споров о природе нищенства, способах его преодоления и предупреждения российские специалисты социального призрения и, в частности Е.Д.Максимов, утверждали: “Бедность, нищета и беспомощность - явление сложное, которое, если не вполне, то в значительной мере устранимо надлежащим развитием трудовой деятельности и трудового начала отодвинутых в капиталистическом производстве на неподобающее им, по их нравственному и социальному значению, место” . Но многочисленные попытки включить “трудовое начало в систему государственного призрения ... не увенчались успехом и потому, - писал известный исследователь Г.Г.Швиттау, - трудовая помощь России является почти исключительно как форма общественного призрения (подч. нами), почти не затрагивая собою вовсе области государственного управления” . Теоретики и практики социальной работы в пореформенной России, среди которых ведущую роль играли В.И.Герье, В.В.Гаген, К.К.Грот, Е.Д.Максимов, Г.Г.Швиттау и др., занимавшиеся проблемами трудовой помощи, обосновывали необходимость “государственной системы” трудовспоможения”, предлагали свои варианты решения вопроса. Но до революции так и не удалось развить эту систему. Поэтому трудовая помощь оставалась делом многочисленных и почти не связанных друг с другом общественных организаций и негосударственных учреждений.

Больше всего в сфере трудовой помощи удалось сделать органам городского и земского самоуправления в эпоху “великих реформ”. Несмотря на ограниченность материальных средств, местные власти стремились внедрить новые подходы к “трудовому вспоможению”: предупреждение бедности, профессиональное обучение, развитие справочно-професссиональной сети для приискания работы, организация общественных работ и др.

Однако существовавшее законодательство в определенной степени сдерживало организацию трудовой помощи земскими и городскими органами. Например, в законе 1892 г. определение о “работных домах” давалось узко, как об учреждениях, “служащих преимущественно для содержания в них лиц, не имущих добровольного труда, а обративших нищенство в профессию” ., тем привлекших на себя внимание помощи. Эти дома создавались правительством для борьбы с тунеядством, профессиональным нищенством. И в таком случае здесь возможны принудительные меры (подч. нами) против тех, кто своим бродяжничеством, праздностью и неимением определенных средств к существованию служат угрозой для общества .

Земские и либеральные деятели видели более широкие возможности у трудовой помощи, по-иному понимали ее принципы (прежде всего - профилактическую направленность), различные формы. Они считали необходимым организовывать бюро труда и расчетные палаты труда, земледельческие колонии для бедных, трудовые колонии на кооперативных началах, воспитательные и другие колонии, государственные предприятия по облесению страны, формы для развития земледельческих занятий, коллективное владение землей и другие формы кооперации, общественные работы и др.

В проведении в жизнь задуманного земцами в области помощи трудом огромную роль сыграло учрежденное в 1895 г. Попечительство о домах трудолюбия и работных домах (позднее - Попечительство о трудовой помощи), находившееся под покровительством императрицы Александры Федоровны.

Различие между домами трудолюбия и работными заключалось в том, что первые предназначались только для добровольно ищущих труда нищих, вторые же призваны были служить для принудительного содержания уклоняющихся от работ нищих по промыслу . Современное толкование домов трудолюбия дано в энциклопедическом словаре: “Дома трудолюбия - это благотворительные заведения, осуществляющие трудовое перевоспитание нищих путем предоставления им работы и приюта” . Основателем первого дома трудолюбия был Иоанн Кронштадский, в 1881 г. открывший такое заведение. Он был сооружен в память Александра II на значительные пожертвования императорской семьи. Начав свою работу в самых скромных размерах, в течение одного 1896 г. он дал работу 21.876 людям . При нем в начале ХХ в. состояло начальное народное училище, детская библиотека, воскресная школа, убежище для сирот, общеблаготворительные учреждения: богадельня, ночлежный приют, народная столовая, дом дешевых квартир, дача за городом и дом имени о.Иоанна .

Следует отметить огромную роль в создании домов трудолюбия по всей России барона О.О.Буксгевдена, которого Министерство внутренних дел, а затем и Попечительство неоднократно направляло в провинциальные города для сообщения о пользе домов трудолюбия и о способе их устройства. В 1888 г. он посетил Тверь, Тулу, Орел, Харьков, Киев и др., в том числе Воронеж и Тамбов. “Повсюду, - писал Швиттау Г.Г., - барон Буксгевден обращался к местным губернаторам с просьбой пригласить в свой дом на собрание архиерея, высшее духовенство, представителей города и земства, купечества, именитых горожан, лиц, известных благотворительностью, и т.д. На таком собрании Буксгевден делал свое сообщение и в заключение предлагал собранию открыть в данном городе дом трудолюбия” . Как видим, создание домов трудолюбия осуществлялось при большой заинтересованности властей.

С возникновением Попечительства о трудовой помощи усилилась пропаганда идеи трудовой помощи. Почетный член Попечительства О.О.Буксгевден в 1896-1898 гг. объехал значительную часть России и своими беседами и сообщениями помог многим деятелям на местах уяснить значение домов трудолюбия, возбудить вместе с тем в широких кругах населения живой интерес и сочувствие к этой отрасли благотворительности . В частности, газета “Курские губернские ведомости” в разделе “Местная хроника” сообщала о прибытии в Курск 25 августа 1898 г. барона О.О.Буксгевдена “с целью ближайшего ознакомления с деятельностью курского благотворительного общества”, “а равно для совместного обсуждения вопросов с членами этого общества о наилучшей организации дел дома трудолюбия” .

В отчетах Попечительства отмечалось: “Во всех концах России, не исключая далеких окраин, уже возникли и продолжают возникать дома трудолюбия, и благая мысль, положенная в основу этих учреждений, распространяясь из столицы сначала в более крупные губернские города, идет далее, проникает в уездные города и селения” .

Такой масштаб и размах в организации домов трудолюбия, трудовой помощи, безусловно, был обусловлен как экономическими причинами, и прежде всего ростом безработицы, так и социальными, политическими соображениями. Г.Г.Швиттау в своем исследовании “Трудовая помощь” неоднократно подчеркивал, что идея создания Попечительства о домах трудолюбия принадлежала лично императрице Александре Федоровне и ее ближайшим сотрудникам, в частности, ее личному секретарю графу Ламздорфу Н.А., “который привлекал внимание императрицы “на широкие народные нужды и потребности и горе” . “Создание Попечительства, и все это дело было вызвано к жизни исключительно личным желанием ее Величества” . Императрица неоднократно жертвовала на эти цели личные средства. Так, в 1901 г. из собственных средств ею было выделено 50.000 руб. на увеличение неприкосновенного фонда с целью подготовки “возможно большего числа сочинений по вопросам о призрении бедных, о благотворительности и о мероприятиях, направленных к улучшению труда и быта нуждающихся” .

Попечительство как благотворительное общество имело обычные черты, присущие вообще благотворительным обществам. Вместе с тем, оно имело и особенности. В частности, первенствующая роль принадлежала не общему собранию членов, а Комитету Попечительства, председателем которого, его покровительницей являлась императрица. Финансирование Попечительства осуществлялось по Указу Императора путем отчисления из сумм, находившихся в распоряжении Министерства Внутренних Дел и предназначавшихся на нужды общественного призрения. Эта сумма составляла 500 тыс. руб. и являлась неприкосновенным фондом. Кроме этой суммы Попечительство получало доходы с недвижимых имуществ, от капиталов, членских взносов, пожертвований и др.

Попечительство, по мнению Г.Г.Швиттау, отличалось как от правительственных, так и от частных благотворительных обществ. “Общественный элемент в центральной организации учреждения не имел никакой роли, т.к. члены комитета участвовали не по выборам, а по назначению, что характерно для правительственных учреждений. Структура Попечительства носила определенный характер общегосударственных учреждений, а сама деятельность - общественный характер .

Основной идеей, проходящей красной нитью через всю историю Попечительства, является насаждение и развитие в России филантропической деятельности на началах трудовой помощи с определенным и сильным стремлением в конце концов устранить практикуемые в настоящее время нерациональные виды помощи и заменить их наиболее целесообразными формами благотворительности и общественного призрения.

Г.Г.Швиттау в своей книге отмечал также, что государственная власть позитивно отнеслась к этой идее. “Такое признание, - писал он, - имеет не только социальное, но и общегосударственное значение, определяя тем тот путь, каким и впредь должна идти данная отрасль государственного управления” .

Внутренняя жизнь домов трудолюбия, организация учреждений трудовой помощи регламентировалась Комитетом Попечительства. Была выработана общая инструкция, содержавшая руководящие указания в их деятельности. Кроме примерного “Устава Попечительного общества о доме трудолюбия” и “Правил”, были выработаны еще особые “Руководящие начала для Правлений Попечительных Обществ о домах трудолюбия” и для призреваемых, живущих в доме трудолюбия, а также правила и для приходящих туда только на работу .

В высказываниях отдельных политических, государственных деятелей того времени по вопросу организации домов трудолюбия нередко звучат мысли не только об экономических, но и политических мотивах их создания. Так, например, почетный член Попечительства Клейгальс в начале ХХ в. в условиях нарастания революционных выступлений пролетариата, говорил о необходимости широких и серьезных мероприятий в целях локализации в домах трудолюбия хотя бы части весьма многочисленного в Петрограде пролетариата с целью борьбы с профессиональным нищенством при условии принудительного труда . В такой позиции нельзя не видеть боязни “верхов” возможных бунтов и выступлений народа.

В выступлениях барона фон Майделя звучала мысль о необходимости создания возле городов рабочих колоний с домами труда, дающих приют и призрение всякому более или менее физически здоровому человеку, нуждающемуся в труде и желающему “выбиться и стать прочно на честную дорогу”. Объясняя причины такого подхода, барон фон Майдель отмечал, что на него (нищий народ) “нельзя теперь смотреть только с узкой точки зрения”, что в настоящее время при все увеличивающейся трудности и сложности современной жизни босячество, понимаемое в истинном смысле как контингент лиц, по нужде или добровольно лишившихся честного заработка, главным образом, под влиянием неблагоприятных социально-экономических условий, будучи нередко продуктом ложнопонимаемой культуры в разных слоях общества, представляет собой опасный растлевающий элемент, дремлющую злую силу, которая может всегда явно перейти в активную”. Он прямо говорил об опасном характере этого явления .

Жесткую и одностороннюю позицию по вопросу борьбы с нищенством высказывал Воронежский губернатор А.М.Чернов. Выступая защитником существовавшего в России общественного строя, он заявлял: “Современный общественный строй наш таков, что каждый индивид платится так или иначе за свои пороки, причем острые формы последних (преступления) караются судом и тюрьмой, а хронические формы как лень, пьянство и т.д. под пороки терпимые властью, касаются самим бытом, обрекающим пьяницу на голод и холод. Этот сорт людей есть преобладающий в доме трудолюбия” . Таким образом, он обвинял не пороки общества, его устройство, а пороки людей, не ставя их в зависимость от социально-экономических условий, в которых они живут.

“Для борьбы с нищенством существует много способов, - говорил А.М.Чернов, - из коих они более подручны, другие менее достижимы по условиям времени. Вернейший способ - это высокая духовная культура населения и высокое экономическое благоденствие страны (подч. нами), при каковых каждому гражданину стыдно быть тунеядцем... Второй способ, целесообразный при наличности первого - это закон, карающий бедняков за попрошайничество и подвергающий их лишению свободы. В результате двух способов появляется третий способ, самый радикальный для искоренения тунеядства, а именно обеспеченные классы перестают вовсе подавать попрошайкам...” . Вот такую точку зрения по поводу борьбы с нищенством или, как он называл, “паразитизмом” имел председатель Правления Воронежского благотворительного общества при доме трудолюбия, считая, что дом трудолюбия вправе “обречь тунеядца на пожинание плодов рук своих или при бездействии на голодовку”. В данном случае речь идет о необходимости выдворения из дома трудолюбия тех, кто плохо работает.

Проблемы борьбы с нищенством в конце 90-х годов стали настолько злободневными и актуальными (отчасти это было связано с неурожаем и голодом 1898-1899 гг.), что правительство приняло решение о создании особой комиссии при Министерстве Юстиции для разработки вопроса о мерах борьбы с нищенством и бродяжничеством и не последнюю роль отводила в связи с этим домам трудолюбия. Сообщая об этом факте, газета “Курские губернские ведомости” отмечала, что Министерство Юстиции обратилось к администрации отдельных губерний с просьбой предоставить сведения о развитии нищенства в губерниях, а равно и о мерах, принимаемых для борьбы с ним. Были затребованы также сведения о существующих в губерниях домах трудолюбия, богадельнях, мерах, принимаемых относительно бродяг, нищих, беспаспортных, слепых, калек, количестве нищих, приходящих под видом богомольцев в монастырь” .

Каково же было положение домов трудолюбия в губерниях Центрального Черноземья? Как функционировали они? Каково было их устройство?

Сохранившееся детальное описание Воронежского дома трудолюбия наглядно характеризует те сложные экономические условия, в которых правительству приходилось на практике реализовать идеи трудовой помощи нуждающемуся населению. С одной стороны, государство стремилось решать имевшиеся острые социальные вопросы. С другой стороны, это стремление не имело под собой достаточного материального базиса и основы. Воронежский дом трудолюбия, который к тому же находился в лучших условиях, чем многие другие, пребывал в период его организации в убогом состоянии. Городская Управа арендовала дом и двор для размещения трудолюбцев на 12 лет .

Что же представлял собой этот дом? Он был каменным, крытым железом, имел 34 окна, 15 дверей, 1 русскую и 8 голландских печей. Внутри дома находились сени, из них - вход в кладовую с железной дверью. Дом был старый и по описанию имевшемуся в документах, о наличности имущества и кассы на 1 января 1899 г., в нем отставала штукатурка, были плохие двери, гнилые окна. Везде с окон зимой лилась вода, крыша во многих местах провисла и находилась в плохом состоянии. Фактически дом не был приспособлен для проживания в нем по санитарным условиям.

В отчете Комитету Попечительства о своей командировке в Воронеж Управляющий делами Комитета Попечительства Е.Д.Максимов в 1900 г. вынужден был так написать: “Помещался он (дом трудолюбия - Л.Г.) в городском здании, которое к началу 1899 г. представлял собой “руину”, “жить и работать в нем от холода не было возможности” .

В распоряжении дома трудолюбия имелся также одноэтажный флигель с очень ветхими окнами и дверьми, асфальтовым полом. Из всех окон зимой лилась вода как и в основном здании. В кухне имелись четыре больших котла для приготовления пищи и весьма прогоревший жестяной куб для горячей воды. Потолки также провисли, перекладины и балки прогнили и нуждались в подставках Крыша провисла и имела везде течь. В безотлагательном ремонте нуждались все внутренние помещения, печи, крыша. Каменная стена от ворот осела и растрескалась, окна в ней перекосились. Не в лучшем состоянии находились и хозяйственные постройки - пять каменных амбаров и остатки бывши навесов на деревянных столбах, но без крыш.

Совершенно очевидно, что для решения всех ремонтных вопросов нужны были немалые средства. Вот почему при Доме трудолюбия было создано благотворительное общество, непосредственно опекаемое губернскими властями. Общество стремилось привлечь в свои ряды состоятельных граждан Воронежа, способных внести пожертвования на благоустройство Дома Трудолюбия. Устав Общества отражает эту сторону дела. В нем дано четкое определение членства в Обществе, которое классифицировалось следующим образом: а) почетные члены; б) действительные; в) попечители; г) соревнователи; д) сотрудники (§ 6).

В почетные члены общим собранием избирались лица, оказавшие особое и существенное содействие Обществу в достижении его благих целей или пожертвовавших на нужды общества не менее 100 руб. единовременно (§ 7). Действительными членами общества признавались внесшие в его кассу единовременно 50 руб., или вносившие ежегодно не менее 5 руб.; уплатившие в кассу менее 5 руб. признавались членами-соревнователями (§ 8). Все попечители могли быть избраны членами при условии, что они принимали на себя обязанность непосредственного, под руководством правления, заведования какою-либо отраслью деятельности общества (§ 9). Членами-сотрудниками могли быть те лица, которые, не делая денежных членских взносов, могли оказать своим личным трудом содействие благотворительному обществу в качестве надсмотрщиков и руководителей, работами по дому трудолюбия, продавцов изделий, изготавливаемых трудолюбцами, собирателей пожертвований и т.п. (§ 10). Прием в члены производился в любое время года и всякий, внесший установленный членский взнос, считался членом Общества. Размер членских взносов мог меняться в зависимости от обстоятельств и соответствующего решения собрания членов (большинством голосов в 2/3). К 1899 г. членов правления было 9, действительных - 68 и сотрудников по дому трудолюбия - 10, а по участкам - 25. Членами общества могли быть совершеннолетние лица обоего пола, всех званий и состояний, за исключением учащихся учебных заведений.

В Уставе Общества была четко определена его цель - “оказание помощи бедным, которые почему-либо” не имеют определенных занятий в работе . Как видим, достижение цели, ее формулировка имела социальную направленность. Вместе с тем в уставе подчеркивалась и воспитательная, нравственная направленность деятельности как самого общества, так и дома трудолюбия, призванного изыскивать способы отвлекать от праздности и лености всех тех, “кто не приучен к работе или отвык от нее” .

Дом Трудолюбия был устроен на счет Городского Общественного Управления, которое осуществляло также расходы на отопление, освещение и водоснабжение. Общество, как и все благотворительные общества России, находилось в ведении Министерства Внутренних Дел в соответствии с имевшимся законодательством. Очень жестко регламентировалась его деятельность, даже на малейшие изменения или дополнения, в уставе требовалось каждый раз надлежащее в установленном порядке разрешение Министерства Внутренних дел” . Годовые отчеты, проведенные Ревизионной Комиссией и утвержденные общим собранием членов, также через “начальника губернии” непременно представлялись в Министерство Внутренних дел, а затем публиковались в местных газетах. В МВД представлялись также 5 экземпляров Устава. Это была типичная для того времени ситуация в условиях существования абсолютистского государства. Типичными были и положения Устава, регламентирующие все стороны деятельности общества, его структуру, обязанности членов, функции правления, принципы управления делами и т.д.

В соответствии с уставом все находившиеся в доме трудолюбия обеспечивались материалами и необходимыми инструментами для работы, Уставом оговаривалось также, “что самые же работы должны быть весьма доступны как не требующие специальных знаний”, т.е. речь шла о простом, малоквалифицированном труде. При доме трудолюбия устраивались дешевая столовая и ночлежное помещение. Слабые и больные неимущие по усмотрению Правления и по средствам общества могли получать в столовой пищу бесплатно.

Общество существовало на членские взносы, единовременные пожертвования, доходы от чтений публичных лекций, концертов, музыкальных семейных вечеров, базаров и т.п. увеселений, сумм, выручаемых от продажи изделий, произведенных трудолюбцами (§ 13). Суммы, поступавшие в Общество по своему назначению, подразделялись на: а) неприкосновенный капитал, в состав которого входили пожертвования и всякие другие взносы, сделанные под условием их неприкосновенности; б) запасный капитал общества; в) оборотный капитал, состоявший из членских взносов и иных случайных поступлений. На увеличение запасного капитала Общества Правление отчисляло 10% от всех денежных поступлений (§ 16). Неприкосновенный и запасный капитал Общества обращался в государственные или гарантированные правительством процентные бумаги и хранились в местных отделениях Государственного Банка, прочие же суммы хранились в кредитных учреждениях, по указанию общего собрания (§ 17).

В Уставе был четко определен количественный состав Правления и его обязанности. Правление занималось управлением делами общества и состояло из 9 членов, избираемых ежегодно общим собранием простым большинством голосов. Председатель правления, его товарищ, казначей, секретарь избирались членами правления из его среды (§ 20). Заседания правления проводились не менее 2 раз в месяц, дела в правлении решались большинством голосов, решения записывались в особо установленную книгу и подписывались всеми присутствовавшими.

Уставом были определены такие обязанности Правления: 1) изыскание мер к увеличению средств Общества и возможностей достижению его цели; 2) ближайшее наблюдение за домом трудолюбия и другими учреждениями Общества и составлением инструкции для служащих в них лиц и для внутреннего управления этими учреждениями; 3) наем необходимых помещений для учреждений общества, покупка инструментов и материала для работы, распределение работ, продажа выработанных изделий и наем, в случае надобности, надсмотрщиков и прислуги для учреждений; 4) сбор сведений о прибегающих к покровительству Общества лицах и оказание им помощи; 5) поиск работ или занятий для способных к труду и не работающих в доме трудолюбия; 6) ежемесячное свидетельствование сумм и имущества общества; 7) сношение по делам общества с другими учреждениями и лицами; 8) созыв общих собраний; 9) составление и представление на утверждение общих собраний годовых приходно-расходных смет и отчетов в суммах и деятельности общества; 10) предварительная разработка всех вообще дел, вносимых в общее собрание (§ 25). Как видим, правление обязано было решать большой круг вопросов, связанных со всей внутренней жизнью общества и дома трудолюбия, включая хозяйственную, финансовую, организационную стороны. Все обязанности распределялись между членами Правления по взаимному соглашению, что свидетельствовало о четкой организации и продуманности. Причем распределялось между членами и наблюдение за отдельными учреждениями общества, домом трудолюбия, дешевой столовой, ночлежным домом и др. Обращает на себя внимание наличие гласности, открытости в решении вопросов, использование в этих целях местной печати (§ 26), что, по всей видимости, должно было способствовать привлечению внимания граждан города к делам Общества.

Соблюдение юридической стороны дела возлагалось на Председателя правления (как правило, это был или губернатор, или вице-губернатор). То есть в данном конкретном случае по организации деятельности доме трудолюбия, благотворительного общества при нем мы видим непосредственное участие самих властных структур губернии, что также должно было регламентировать функции общества и придавать ему нужную государству направленность, обеспечивающую его стабильность. Председатель правления созывал его заседания, а также общие собрания, наблюдал за порядком на заседаниях, следил за общим ходом дел общества, за исполнением его Устава, решений Правления и общих собраний, подписывал все исходящие от Общества бумаги совместно с секретарем (§ 27). В определенной степени на нем лежали контролирующие функции. Секретарь выполнял обязанности, связанные с делопроизводством, составлением протоколов, годовых отчетов (§ 31).

Финансовые дела были закреплены за казначеем, который принимал все поступавшие в общество взносы и пожертвования с выдачей квитанций, подписанных Председателем, вел приходно-расходные книги (денежную и материальную), составлял месячные и годовые отчеты о суммах общества. Годовые отчеты своевременно печатались и рассылались всем членам общества (§ 28).

Члены общества имели право присутствовать на заседаниях правления, делать свои заявления, которые могли бы быть полезны в реализации целей Общества. Что же касается общих собраний, то они бывали обыкновенными и чрезвычайными. Первые созывались не менее одного раза в год для выборов членов правления и Ревизионной комиссии, для утверждения инструкций, ежегодных смет и отчетов и др. Чрезвычайные же созывались в случаях, не терпящих отлагательства по усмотрению правления (§ 37). Фактически во многом право решения вопросов оставалось за Правлением, а решения общего собрания принимались простым большинством голосов всех наличных членов (§ 38). Ревизионная комиссия избиралась ежегодно общим собранием, причем в нее не могли входить члены Правления. Четыре раза в году комиссия проверяла приход и расход всех сумм и имущества общества.

Обращает на себя внимание и такой момент. Уставом запрещалось допускать к участию в общих собраниях нижних воинских чинов, юнкеров, ограниченных в правах по суду (§ 35). Вероятно, такая оговорка была сделана не случайно и свидетельствовала, с одной стороны, об осторожности, проявляемой учредителями общества в отношении названных категорий лиц, с другой стороны, об определенной замкнутости, ограниченности благотворительного общества, привлекавшего к участию в нем далеко не всех граждан, не все слои населения. И в этом тоже можно усматривать определенную политику властей.

В Уставе имелся специальный раздел VI “О закрытии общества”. В нем говорилось: “Если Общество по каким-либо обстоятельствам прекратит свое действие, то весь его капитал и все вообще имущество обращается по определению общего собрания, одобренному Воронежским губернатором и утвержденным Министром внутренних дел, на соответствующие цели Общества употреблены. О закрытии Общества доводилось до сведения Министерства Внутренних дел.

Все вышеизложенное позволяет сделать вывод о жестком контроле со стороны государства за созданием, деятельностью благотворительных обществ. И хотя благотворительность носила в тот период преимущественно общественный характер, но она всецело зависела от правительственных решений, внутренней политики государства, защищающего свои интересы.

Следует отметить, что устав благотворительного общества при Воронежском доме трудолюбия был утвержден еще 16 февраля 1891 г. за Министра Внутренних дел Товарищем Министра сенатором Плеве. Однако введен в действие он был решением собрания только 8 сентября 1898 г., проходившего под председательством губернатора А.М.Чернова. Утвержден Комитетом Попечительства 20 мая 1903 г.

Дом трудолюбия возродился благодаря энергии и пожертвованиям некоторых лиц - принцессы Ольденбургской, отца Иоанна Сергиева, а также священника Стефана Карпова и др. Духовенство, городские власти, воронежский губернатор “приняли на себя труд по организации Дома Трудолюбия”, - писал Е.Д.Максимов . Инициатором был городской голова. Председателем Правления был избран Воронежский вице-губернатор Чернов, а затем губернатор Слепцов. Заведование домом было возложено на священника С.Карпова. На возрождение дома были собраны средства. Город выделил 1000 руб., которые были направлены на ремонт здания. 3.000 руб. получили от лотереи и направили деньги на бумагу для изделий, доход от которых пошел на обстановку, было приобретено две швейные машины, 5 машин для бумажных мастерских. Дезинфекционную камеру дому также пожертвовали. В доме были созданы крупные мастерские: пакетная, коробочная и несколько мелких под общим названием специальных; затем ночлежный приют и столовая .

Подробно описывая организацию работы в мастерских, Е.Д.Максимов отмечал, что “обе эти мастерские наиболее прибыльные, дом трудолюбия в значительной мере живет ими. Сбыт их изделий обеспечен. В мастерских изготавливались пакеты для общества потребителей, служащих юго-восточной дороги (на 3 тыс. руб.). Для трактиров изготавливали чайные коробки, а также изящные и довольно прочные чемоданы-коробки для шляп, белья, платья и т.п. В доме трудолюбия занимались и переплетными работами, изготавливали ученические тетрадки, конверты и т.п. В специальных мастерских изготавливали обувь для надобностей трудолюбцев, сети, гамаки, деревянные рамки для ульев, а также киоты для недорогих образов и пр. “Словом, - писал Е.Д.Максимов, - отвечая запросам жизни, стараются делать все то, на что есть спрос. И жизнь действительно ключом бьет в доме. Утилизируют все, что можно. Из обрезков бумаги делают ручки для ношения товаров из магазинов, а никуда негодные обрезки бумаги продают на фабрику для переработки... Заказов в нем было так много, что дом не успевает их исполнять и раздает нуждающимся работу на дом” .

Какова же была программа Воронежского дома трудолюбия?

В своем докладе на заседании правления 3 февраля 1899 г. Председатель Правления вице-губернатор А.М.Чернов отметил: “Основная задача Воронежского дома трудолюбия будет состоять в том, чтобы поддержать человека, могущего более или менее работать, но лишившегося в данный момент того заработка, который давал ему возможность удовлетворять первые потребности (кров, пищу, одежду) и с тем вместе предохранить себя от последствий нужды (попрошайничества, лености, пьянства и т.п. пороков” . Здесь же было оговорено, что в задачу дома трудолюбия не входят обучение и воспитание детей, призрение старых и увечных, лечение больных, кормление по дешевой цене “бродячей черни” и т.д. Эти задачи могли бы быть только побочными, попутными, но не коренными, не главными и для осуществления их потребовалось бы учредить при доме трудолюбия дополнительные заведения: школы, больницы, народные столовые и проч. Любопытна точка зрения на этот вопрос самого А.М.Чернова, негативно относившегося к возможности создания этих заведений при доме трудолюбия. Он полагал даже, что “вместо ожидаемой пользы они могут принести двойной вред: а) “отвратить и без того скудные денежные средства от главной цели и тем повредить специальным клиентам-трудолюбцам и б) создать конкуренцию (или приостановить) нарождение тем учреждениям, кои ставят призрение, лечение, учение, воспитание главными своими задачами” .

А.М.Чернов, выражая, естественно, не только свои личные соображения, но и отстаивая государственные интересы, считал, что нужно “действовать с большой осторожностью, чтобы путем филантропии не колебать экономического строя, установившегося в сфере труда данной местности и не нарождать новой нужды, не подрывать заработка стойких тружеников, борющихся с нуждой пока победоносно, благодаря отсутствию конкуренции на их тяжкий труд”. “Поэтому дом трудолюбия, - отмечал вице-губернатор, - не должен платить своим рабочим за труд дороже того, что стоил бы он вне стен дома. Наоборот, следует платить несколько дешевле, чтобы не привлекать в дом тех работников, которые имеют возможность трудиться на воле” .

В этом высказывании весьма определенно выражено отношение властей к филантропии, которая воспринималась как дополнительный рычаг в решении социально-экономических вопросов, не подрывающий основы общественного строя.

Обращал он внимание и на характер работ, которыми должны обеспечиваться трудолюбцы: “Не следует заводить такие, коими кормятся воронежские бедняки, живущие по домам. Дом трудолюбия должен завести у себя такие работы, которые были бы посильны неспециалисту, могли быть легко усвоены каждым и в разных стадиях годились бы даже для полурабочих. К таким видам работы он относил клейку пакетов (для булочных); картонных коробок для головных уборов и кондитерских изделий, т.е. неквалифицированный труд. “Постройка картузных картонов, - говорил в своем докладе Чернов, - может занять много рук, что один Воронеж (не считая губернию) выписывает их из Москвы более 50 тыс. штук в год, причем картузники оплачивают их по 4 1/2 коп. за штуку, меж тем материал и работа обходятся в 21/2 коп., так что чистая польза может доходить до 1000 руб. в год от одной этой отрасли” .

А.М.Чернов высказал суждение о необходимости давать через посредство дома трудолюбия заработать нуждающимися двумя способами: занимая работой внутри дома и снабжая работой вне дома трудолюбия.

Интересен социальный состав трудолюбцев. Их число в 1899 г. возросло с 7 до 48. Причем среди простонародья были и лица, ранее занимавшие определенные должности: бывший начальник железнодорожной станции, бывший бухгалтер земской управы, дворянка жена, брошенная мужем, несколько человек, кончивших курс в учебных заведениях, один отставной штабс-капитан (в форменном даже сюртуке), бывший чиновник Губернского Правления, бывший телеграфист и т.п., что свидетельствует о неблагополучии в обществе, о его противоречиях и изъянах. Все они работали усердно. Время работы было упорядочено. Работы начинались в 6 час. утра и до 6 час. вечера. Утренний чай давался в 7 час., обед в 12 час., вечерний чай в 4 часа, ужин - в 8 час. Суточное довольствие обходилось по 10 коп. на человека, которые вычитывались из заработка, причитающегося трудолюбцу. Ежедневный заработок, смотря по роду занятий, по успешности работы, а главное по усердию и прилежанию, колебался от 15 до 45 коп. в день на человека, включая стоимость продовольствия . “На обед и ужин, - писал в отчете Е.Д.Максимов, - даются 2 горячих блюда, например, щи и каша. Кроме того, два раза в день чай. Повар и вся прислуга из трудолюбцев” .

Состояние кассы, приходно-расходные сметы за январь-февраль 1899 г. также в определенной степени позволяют судить не только о финансовой стороне дела, но и о направлениях деятельности дома трудолюбия. Так, на 1 января 1899 г. Дом трудолюбия получил от Воронежского Попечительства о бедных 1002 руб. 28 коп., членских взносов и пожертвований на съестные припасы - 27 руб. 43 коп. В приходной части отчета за январь обозначена небольшая сумма - 80 руб. 24 коп., которую получили от продажи пакетов в магазины (оставались нереализованными их на сумму 136 руб. 80 коп.). Воронежский дом трудолюбия изготавливал также картонные изделия для кондитерских, шляпных, мануфактурных, галантерейных, бакалейных и других магазинов. Их удалось реализовать на сумму 90 руб. 33 коп. Столярная мастерская, имевшаяся при Доме Трудолюбия, изготавливала ящики и другие изделия. Реализовано было их на сумму 58 руб. 50 коп. Изготавливались трудолюбцами и другие, так называемые “случайные изделия” - сорочки, лапти, колпаки для труб и прочее. Их реализовали на 7 руб. Основная часть полученных средств была направлена на покупку картонного, бумажного, лесного и проч. материалов для изделий - 242 руб. 74 коп. На установку телефона израсходовано 37 руб. 50 коп. Оплата труда рабочих за изготовление различных изделий составила 31 руб. 10 коп., на жалованье смотрителю, прислуге и прочие расходы по администрации ушло 29 руб. 18 коп. Часть средств (19 руб. 14 коп.) была направлена на ремонт зданий и на питание рабочих-ремонтников - (19 руб. 14 коп. плюс 13 руб. 74 коп.) .На питание самих трудолюбцев ушло 22 руб. 43 коп. и на продовольствие сотрудников - 5 руб. 16 коп. В итоге за январь было израсходовано 423 руб. 88 коп. Вместе с тем следует отметить, что дом трудолюбия имел долг за материалы и жизненные продукты, который составлял 343 руб. 16 коп.

Многие ремонтные работы в доме трудолюбия выполнялись самими трудолюбцами, т.к. большинство из них были людьми мастеровыми. В январе 1899 г. из 665 рабочих дней 172 дня были употреблены на внутренние работы. Они же выполняли и другие виды работ, связанные с ремонтом столов, шкафов, нар, печей и т.п.

В отчете содержится краткая информация и о медицинском обслуживании. “Заболеваний было 8, - говорится в отчете, - все больные были препровождены в земскую и городскую больницы” . Отмечается также, что все рабочие вели себя очень хорошо, “судя по их издавна присущим им слабостям”, были почтительны, за все деланное для них добро были весьма открыто благодарны. “Ясно видно, - писал заведующий домом трудолюбия священник Стефан Карпов, - что трудолюбцы рады устроению для них мастерских и более удобного приюта в доме трудолюбия” .

Несколько больше, чем в январе получил средств дом трудолюбия в феврале 1899 г. Эта сумма возросла за счет пожертвований вещами на сумму 109 руб. 35 коп., за счет продажи пакетов - 156 руб. 61 коп., картонных изделий - 122 руб. 01 коп., случайных изделий - 31 руб. 53 коп. На этом основании можно сделать вывод о том, что, с одной стороны, наблюдалась стабилизация материального положения дома трудолюбия, а с другой стороны, приход и соответственно расход денежных сумм не был равномерным каждый месяц и во многом зависел от случайных факторов. Показательно, что в феврале было приобретено новое оборудование: машины для резания картона и для печатания штемпелей, увеличилась и плата рабочим (вместо 31 руб. 10 коп. в январе - 44 руб. 68 коп. в феврале). Хотя, возможно, это увеличение было связано с ростом самого числа трудолюбцев. Более успешная деятельность в феврале позволила сократить и долг дома трудолюбия за материал и жизненные продукты . Всех рабочих дней в феврале было также почти в 2 раза больше, чем в январе - 1148. Из них 216 дней было употреблено на ремонт здания и на устройство мебели и внутренних приспособлений по дому трудолюбия.

Обращает на себя внимание, что в сопроводительной части отчета не замалчивались сложность и трудности, имевшие место в призрении трудолюбцев. Так, отмечается, что на 70 работников оказалось одно старое пальто. В счет работ им выдавалось белье и одежда, что, по мнению заведующего домом трудолюбия, “вызывало у них большую охоту работать без лени” .

Для заболевших был приобретен теплый халат, сапоги, чтобы было в чем их отсылать в больницу.

Говоря об улучшении материального положения, заведующий отмечает, что для трудолюбцев сделаны соломенные маты, поставлены умывальники и шкафы для одежды, улучшилась пища и вообще содержание рабочих, что “хорошо влияет на подъем духа людей, упавших нравственно”. Как видим, в отчете не формально предпринята попытка проанализировать результаты работы и ее положительные моменты. С чувством удовлетворения он отмечал также, что “в феврале трудолюбцы вели себя также хорошо, к работе были усердны, даже масленица с ее уличными безобразиями прошла в доме трудолюбия без особых хлопот в сохранении порядка” .

В целом рабочих дней в 1899 г. в доме трудолюбия было свыше 16.000, а в 1900 г. - до 30.000. В 1899 г. Дом трудолюбия сделал оборот в 25.000 руб. В 1900 г. оборот увеличился. По сути дом содержал себя на свои средства. Однако, как справедливо замечал Е.Д.Максимов, нельзя требовать, чтобы дом сам содержал себя и на свои же средства расширялся”. Он дал рекомендации Комитету Попечительства о необходимости его финансирования, о расширении помещений, приобретении оборудования для мастерских, нужен оборот капитала, для удешевления материалов и т.п. .Как видим, Воронежский дом трудолюбия имел много полезных и рациональных начинаний, которые обеспечивали ему не только прибыль, но и позволили, несмотря на недостатки, отметить его работу в числе лучших заведений такого направления.

В связи с этим представляет интерес доклад С. Карпова на одном из заседаний Правления Общества, в котором содержался сравнительный анализ положения домов трудолюбия в районах, близлежащих к Воронежу (Курск, Орел, Москва).

В частности, характеризуя дома трудолюбия, которые он посетил во время своей командировки, С.Карпов заметил, что “город Рязань очень скуп на благотворительные заведения - “Это не Тамбов и не наш Воронеж, которые никогда не забывали несчастных бедных и бесприютных” .

Признавая, что в московском работном доме много поучительного, С.Карпов проводил сравнение с ним Воронежского дома трудолюбия, где ежедневно перерабатывалось более 15 пудов бумаги и картона. Он подчеркивал, что в Воронежском доме трудолюбия не было ни смрада, ни сырости, ни пыли от этой работы. В мастерской работало более 40 человек. Он сообщал также, что для производства картонных изделий куплена новая машина . Как видим, С.Карпов, возглавляя дом трудолюбия в Воронеже, относился к делу неравнодушно, с большим вниманием и пониманием важности борьбы с нищенством. Он высказывал также отрицательное отношение к созданию роскошных громадных домов трудолюбия, как, например, в Петербурге, где проживало всего 50 работников. В связи с этим с возмущением и болью он писал: “В наших лучших ресторанах нет такой кухни, но я невольно спросил себя: а где же, кроме этих 50 счастливцев, кормят тех еще 50 тысяч таких же бедных, которые там же в Питере с горючими слезами безуспешно ищут помощи людской. В этом доме даются работникам блюда к обеду по выбору, а у других бедняков нет копейки на кусок сахара, чтобы сдобрить ту теплую воду, которая ими пьется вместо чая” .

Приводя в качестве положительного примера деятельность московских участковых попечительств, С.Карпов замечал, что московский приют, очень умело построен, вполне соответствует цели и “во многом может быть хорошим образцом для желанных приютов”, в которых мы повсюду так сильно нуждаемся. Любопытно его замечание о том, что “у нас, чтобы бедняку, неспособному к труду, попасть в приют или богадельню, оказывается нужной протекция, немного меньше той, какая требуется для получения почетной должности”.

С.Карпов обращал внимание всего благотворительного общества на организацию домов трудолюбия. Только при этом условии “наш дом трудолюбия будет жить и разрастаться в своих операциях” .

Протоколы заседаний правления благотворительного общества, общих его собраний наглядно иллюстрируют тот большой круг вопросов, которые приходилось решать в связи с организацией дома трудолюбия. На одном из его заседаний (10 ноября 1898 г.), в частности, рассматривался вопрос о необходимости разделить город на участки и распределить их между членами-сотрудниками для выяснения информации о нуждающихся в помощи, о собирании пожертвований и др. Было принято также решение пригласить к участию в делах благотворительного общества лиц, могущих оказать ему содействие не только пожертвованиями, но и личным трудом . Город был разбит на 33 участка .

Нередко предметом обсуждения были и вопросы хозяйственного значения, например, о ремонтных работах в доме трудолюбия. При этом при приеме на работу рекомендовалось “отдавать предпочтение лицам, вышедших из тюрьмы, арестантских ????, земской и арестантской больниц” . Обращает на себя внимание, что решение многих организационных вопросов осуществлялось совместно с Воронежской городской управой. Так, в частности, правление благотворительного Общества от 17 января 1899 г. постановило просить Воронежскую губернскую типографию и Воронежскую городскую управу разрешить резать бумагу для дома трудолюбия на их машинах; просить Воронежскую городскую управу уступить на время или навсегда бесплатно или за небольшую плату печатный ручной станок, поставить в доме телефон .

Были установлены контакты и с местными врачами Соболевым, Мартыновым, Баженовым, Вашкевич и др. для их участия в медицинском и санитарном попечении о доме трудолюбия. Врачи бывали в доме трудолюбия 4 дня в неделю. Ими было принято за год 224 больных. По отчету Е.Д.Максимова, трудолюбцы еженедельно пользовались баней, но при отсутствии ежедневного медицинского освидетельствования вновь поступающих - зараза все-таки проникала в дом. Даже директор дома С.Карпов заразился тифом и проболел 2 недели .

Было принято решение составить квитанционную книгу по приему пожертвований в пользу дома трудолюбия, завести списки лиц, желающих получать работу на дому. Для соблюдения порядка в доме устанавливалось дежурство сотрудниц, а также наблюдение за правильностью производства работ, за учетом и записью дневных работ. Ежедневно составлялись “Бюллетени дома трудолюбия”. В них заносились сведения о количестве работающих в мастерских, велся учет мужчин, женщин, детей, приход и расход средств, пожертвований, количество посетителей, заказов и т.д. То есть содержалась полная информация о работе дома трудолюбия.

Много внимания уделялось санитарно-гигиеническому состоянию дома (установление вентиляции, побелка стен, потолков и т.п.). Однако, - писал в отчете Е.Д.Максимов, - несмотря на заботу о санитарной части и о чистоте в доме, вследствие тесноты и неприспособленности помещения, все-таки душно, смрадно и отчасти грязно. Избавиться от этого можно будет только с расширением помещения и улучшением его, но на это нет средств” .

На одном из заседаний Правления ( 3 февраля 1899 г.) обсуждался вопрос о необходимости пошива из пожертвованной дому трудолюбия материи специальных фартуков с блузами для женщин и в особенности для девочек, поскольку “собственные костюмы некоторых бывают рваны или грязны до неприличия и даже могут иметь вредное влияние на других”. Дому трудолюбия были пожертвованы швейная машина, полный прибор с принадлежностями для переплетного дела. О всех пожертвованиях Правление давало информацию в 3 местные газеты . На одном из заседаний было доложено, что вдова коллежского секретаря Л.К.Хорошилова завещала в пользу дома трудолюбия 500 руб. . Два содержателя бань согласились бесплатно пускать в свои бани всех трудолюбцев по запискам смотрителя .

Большое внимание, как мы отмечали, уделялось санитарному, медицинскому обслуживанию трудолюбцев. Председатель Правления А.М.Чернов считал, что поскольку не все вступающие в дом трудолюбия бывают здоровы, а иные могут страдать и такими болезнями, “кои не будучи явными, заразны или прилипчивы и опасны для других, в устранение этого необходимо установить еженедельный поголовный осмотр всех трудолюбцев через приглашенных безвозмездно врачей”... Для легко больных в одной из спален устанавливались две кровати, а больных с заразными и тяжелыми болезнями отвозили в больницу.

Предполагалось устраивать по праздникам чтения с фонарем в столовой. Им доставлялись также вчерашние газеты столичных изданий из Губернского Правления для чтения после окончания работ. С.Карпов предложил водрузить на наружной стене дома икону Спасителя с надписью “Придите ко мне все труждающиеся”. При доме имелась библиотека и для трудолюбцев каждый праздник служили всенощную.

Вместе с тем порядком, установленным в доме трудолюбия, предусматривалось поручить за плату одному из интеллигентных трудолюбцев ведение ежедневной записи о каждом работнике с учетом его производства и заработка, “дабы своевременно поощрять прилежных и уменьшать плату менее старательным” . То есть на каждого трудолюбца было заведенно своеобразное ”досье”, что, вероятно, должно было обеспечить порядок и спокойствие в доме.

Как видим, Воронежский дом трудолюбия отличался хорошей организацией дела и выполнял те функции, которые были на него возложены. Остановимся на деятельности Курского дома трудолюбия.

Член Правления благотворительного общества при Воронежском Доме Трудолюбия , священник Стефан Карпов оставил интересные наблюдения о деятельности Курского дома трудолюбия, где он побывал, имея задание осмотреть некоторые дома трудолюбия в центральных городах России, соседних Воронежу .

Курский дом трудолюбия, по его мнению, находился “в весьма убогих условиях”. Он размещался в трех небольших комнатах, где в первый месяц по открытии дела собиралось до 60 человек обоего пола. В 1898 г. там работало всего 6 женщин. Причины этого С.Карпов связывал с тем, что члены Правления отклонились от непосредственного участия в жизнедеятельности дома трудолюбия, что никто не посещает его, и в судьбе его никто не принимал никакого участия. Трудолюбцами заведовала жена городского головы, которая за свой счет покрывала убытки по дому трудолюбия, и “живет он - лишь бы жить” . Попечительница покупала ситцы, женщины шили чернорабочим сорочки, латами хлебные мешки, но вся их работы была очень убыточна. Весьма детально охарактеризовал Карпов работу трудолюбцев: “Мешки починяют по 6 коп. за 100 штук, с наложением чуть не по 6 лат на каждый мешок. Пыль от хлебных мешков и грязные тряпки, которыми их латают, много дают весьма нежелательного сора и пыли. Пробовали в Курском доме трудолюбия клеить мешки, но, покупая бумагу у местных торговцев, делали большие переплаты, штемпели не накладывались на пакеты, поэтому эта работа была в городе очень незаметна”. Он отмечал также, что продукция Курского дома трудолюбия не пользуется спросом, в частности, до 10 пудов пакетов, принадлежавших дому трудолюбия, давно лежат непроданными в лавке Головы. Вместе с тем, по-прежнему готовые пакеты, клеенные в Москве, вагонами везутся в Курск .

Дешевая столовая, ночлежный дом при доме трудолюбия в Курске имели самостоятельное значение, у них были свои попечители, что оказывало неблагоприятное влияние на существование и деятельность дома трудолюбия. “В Курске, - докладывал Карпов, - дешевая столовая и ночлежный дом помогают тунеядцам нищенствовать с большими удобствами, но основная идея в учреждении дома трудолюбия, с его желанным призывом к труду, видимо, не понята (подч. автором) и не из чего не видно, чтобы там возникла, хотя бы косвенным путем какая-либо борьба с разрастающимся там нищенством” . Подчеркивая отсутствие централизации в деле благотворительности в Курске, равнодушие и безучастие общества к ведению дела, С.Карпов вместе с тем отмечает, что в городе все же пришли к осознанию необходимости построить один большой дом трудолюбия, “где бы жизнь бедных могла более целесообразно быть обставлена”. Поэтому в определенной степени диссонансом звучит информация, приведенная в книге М.Н.Дмитриева “Дома трудолюбия” о том, что Курский губернатор сообщал сведения в комиссию, учрежденную при Министерстве Юстиции для разработки вопроса о мерах борьбы с профессиональным нищенством, о благополучном положении дела, о том, что с устройством дома трудолюбия число нищих уменьшилось, хотя и в незначительной степени .

Приведем еще свидетельство Е.Д.Максимова - управляющего делами Комитета Попечительства в С-Петербурге, побывавшего в 1900 г. с инспекционной проверкой в ряде городов, в том числе Воронеже и Курске. В своем отчете он сообщал, что в 1899 г. в общей сложности работы производились в течение 249 рабочих дней, работали исключительно женщины - 2, 161 (т.е. 8,7 в день). Работы, в основном, заключались в пошиве мешков, починке их и шитье разного рода белья. Пользуясь отчетными данными Курского дома трудолюбия, Е.Д.Максимов отмечал, что в течение года на приход поступило от заказов 132 руб. 81 коп., и из сумм благотворительного общества поступило 607 руб. 15 коп., т.е. наибольшая сумма. В течение года вся сумма была израсходована. Причем трудолюбцам за произведенные ими работы и н а пищу было отпущено 228 руб. 72 коп., а остальные деньги (большая часть) 415 руб. 70 коп. была отдана в счет жалованья смотрителям и сторожам . Бюджет, по мнению Е.Д.Максимова, весьма скромный.

Вместе с тем, как положительный момент он отмечает наличие у дома трудолюбия собственного помещения, постройка которого обошлась благотворительному обществу 20.000 руб., не считая пожертвований и стоимости усадьбы, предоставленной безвозмездно Курским городским самоуправлением. Этот факт свидетельствует о контакте городских властей с благотворительными обществами и непосредственном их материальном вкладе в дело развития благотворительности в городе.

В отчете Е.Д.Максимова содержится даже описание внешнего вида здания, в котором размещался дом трудолюбия. “Главное здание, - писал он, - представляет из себя большой двухэтажный в русском стиле дом, выходящий на Чумаковскую улицу; во дворе устроено другое одноэтажное здание для приюта “ясли” и затем возведены все необходимые постройки” . Максимов подчеркивал, что главное здание действительно красиво и даже изящно, но вместе с тем уже через год после его возведения оно потребовало значительного ремонта. В результате некачественного выполнения строительных работ дом оказался чрезвычайно холодным. Стены не были проконопачены. Расположение дверей в доме тоже было признано неудобным. Вот такое заключение сделал о Курском доме трудолюбия Е.Д.Максимов, объективно и лаконично отражая в своем отчете положение дела, негативные моменты в его деятельности.

Устав Курского благотворительного общества был утвержден курским губернатором 13 декабря 1897 г. . В связи с этим Е.Д.Максимов сделал замечание, что он не имел специального устава, согласованного с уставом Попечительства о домах Трудолюбия и Работных домах . Вместе с тем, следует отметить интересный факт, на который указывает в своем исследовании дореволюционный исследователь Г.Г.Швиттау , что именно Курскому Дому Трудолюбия принадлежала инициатива обратиться с ходатайством в Комитет Попечительства выработать нормальный устав для различных типов организации трудовой помощи. На заседании 17 января 1897 г. комитет обратил внимание на то, что “Курский дом трудолюбия не имеет определенного самостоятельного устава и руководствуется в своей деятельности общим уставом Благотворительного общества”. Было отмечено, что в таком же положении находились и другие дома трудолюбия, обращавшиеся к Комитету за пособием, но содержавшиеся не специальными попечительными о них - обществами. Такое положение, по мнению Комитета, нельзя было признать нормальным. Комитет решил обратить самое серьезное внимание на то, чтобы дома трудолюбия, основанные благотворительными обществами, “укрепились бы на началах, предназначенных для самого Попечительства”. По убеждению Комитета, необходимо объединить деятельность домов трудолюбия. Как видим, в этой позиции выражено стремление централизовать работу домов трудолюбия, держать под жестким контролем “из центра” управление ими.

Правила отдела по трудовой помощи, созданного при Курском благотворительном обществе, были утверждены 20 мая 1903 г. Комитетом . В Курске к этому времени были созданы дом трудолюбия для мужчин и мальчиков, посредническая контора, богадельня для женщин, двое детских яслей. О том, какие значительные изменения произошли в Курске за несколько лет в организации трудовой помощи, свидетельствуют сохранившиеся документы в Государственном архиве Курской области. Документы финансовой отчетности Курского дома трудолюбия за 1905 год (по месяцам) дают также дополнительную информацию о содержании и характере работы в нем, об условиях жизни трудолюбцев и их заработках и др. .

В доме трудолюбия к этому времени имелись уже столярные, швейные, картонажные мастерские. Здесь шили кофты, костюмы, клеили шляпные, чайные, торговые, конфетные, картузные коробки, различные пакеты, выполнялись переплетные работы, изготавливали записные книжки, а также производились несложные столярные работы. Зачастую эти работы выполнялись по заказам различных учреждений, например, мужской, женской гимназий, курской женской Вознесенской школы, курского епархиального училища . Переплетные работы выполнялись также по заказам духовной семинарии, казенной палаты и др. . Сохранились сведения, что для курского исторического музея изготавливался письменный стол. Выполнялись также частные заказы. Например, клеились пакеты, картонные коробки и т.п. Расходно-приходные документы позволяют судить об источниках финансирования дома трудолюбия. Так, в октябре 1905 г. от Курского благотворительного общества поступило 701 руб.; пожертвований не было , за проданные изделия трудолюбцев было получено 393 руб. За работы, выполненные трудолюбцами в типографии в кассу дома трудолюбия было получено 295 руб., по учебным мастерским - столярной и швейной - 205 руб., по посреднической конторе - 17 руб. . Причем число работавших колебалось. Если в сентябре работало 24 человека, то в октябре в доме находилось вначале 35 человек, затем 41, а к концу месяца 44 человека , в декабре - 50 человек. Менялась и оплата труда, если в сентябре трудолюбцы за несколько дней (6-7) получали по 40 коп. каждый, то в октябре она была выше - 50-60 коп. за 5-7 дней . Деньги выдавались один раз в неделю. Не была постоянной цифра количества выпускаемой продукции. Так, в январе изготовили 13 тыс. чайных коробок, в феврале - 9 тыс., марте - 18 тыс., в апреле - 8 тыс. . Вероятно, эти цифры зависели от многих моментов - и от количества работавших, и от поступивших денежных средств, и от количества заказов и др.

Анализ документации позволяет прийти к выводу, что основным источником финансирования Курского дома трудолюбия были поступления от благотворительного общества, а также денежные средства, поступаемые от продажи изделий, изготовленных трудолюбцами и от выполненных ими работ. Пожертвований практически не поступало. Успешно шла реализация изделий, изготовленных трудолюбцами. Если в сентябре их было продано на сумму 96 руб. 20 коп., то в октябре - 393 руб., в декабре 468 руб. 90 коп. .Неравномерно поступали полученные суммы за произведенные работы трудолюбцами. Наибольшими они были по типографии (до 295 руб. - октябрь) и по учебным мастерским (столярным) - в сентябре 366 руб., в декабре - 304 руб. 25 коп. .

Заработная плата сотрудников дома трудолюбия зависела от должности. Ведомости жалованья за декабрь дают представление о его размерах. Наивысший оклад (годовой) имел смотритель - 360 руб., заведующий справочной конторой - 240 руб., зав. швейной мастерской - 180 руб., наборщик в типографии - 300 руб., конторщик - 60 руб., учитель столярной мастерской - 204 руб., помощник столяра - 120 руб., повар - 96 руб., дворник - 108 руб. . В качестве награды, поощрения к Рождеству сотрудники получали надбавку- от 30 руб. смотрителю, до 2 руб. 50 коп. - помощнику столяра и дворнику . Что же касается трудолюбцев, то в среднем в месяц каждый получил от 1-2 руб. до 3 руб. Только у двух человек в декабре она составила 6 руб., а у одного - 11 руб. 50 коп. Такими низкими были эти расценки.

Из общей суммы 1224 руб. 78 коп., всего израсходованной по дому трудолюбия в октябре 1905 г., только 228 руб. 90 коп. приходилось на заработную плату трудолюбцев .

Сохранившиеся счета на продукты и товары, которые дом трудолюбия приобретал в магазинах, также позволяют сделать выводы не только о непосредственных расходах на питание, но и о характере питания (по перечню тех продуктов, которые приобретались). Следует заметить, что продукты приобретались ежедневно, как правило, в магазине Дм. Т. Смирнова, находившегося у Херсонских ворот в Курске. Какие же это продукты? Сахар, чай, соль, грибы, гречневая крупа, сало, маринад, лавровый лист - всего на сумму 175 руб. 49 коп. .

В других лавках приобретался также хлеб, мясо, рыба, конечно, последние в ограниченных размерах. Так, в мае расход по столовой составлял 294 руб. 36 коп., из них - жалованье повару - 8 руб., хлеб - 174 руб. 73 коп., мясо - 28 руб., рыба - 10 руб. . Эти данные убедительно характеризуют весьма скромный уровень питания трудолюбцев, где преобладали в рационе преимущественно хлеб, каша, чай и т.п.

Денежные счета дают представление и о других расходах, необходимых дому трудолюбия, расходы на керосин, бензин, за доставку воды в бочках, на трамвай, мыло для типографии, шпагат, стекло и др. мелкие расходы. В частности, на баню для трудолюбцев в декабре было истрачено 6 руб. 20 коп.

Все приведенные нами сведения по Курскому дому трудолюбия свидетельствуют, что он в определенной степени выполнял возложенные на него задачи, хотя и в весьма скромных размерах. Вместе с тем, расходно-приходная документация, казалось бы, скупая и не выразительная, как в фокусе отражает жизнь тех людей, которые волею судьбы оказались в этом учреждении, помогавшем им преодолевать своим трудом беспросветную нищету и бедность. Эти документы свидетельствуют также о том, что дома трудолюбия как форма трудовой помощи населению в определенной степени оправдывали себя. За 10 лет со дня открытия Попечительства о домах трудолюбия, эти учреждения прижились не только в центре, но и в провинции, выполняя определенную социальную функцию борьбы с нищенством.

Заведения трудовой помощи существовали и в Тамбовской губернии - Дом трудолюбия и Работный дом. Последний был открыт еще в 1888 г. и являлся одним из первых в России учреждением подобного типа. Учредителем общества “Работный дом”, среди которых был тамбовский губернатор барон А.А.Фредерикс, преследовал цель помочь способным к труду беднякам найти заработок . Капитал общества складывался из частных пожертвований и членских взносов. С 1890 г. Тамбовская городская Дума выдавала ежегодно Работному дому пособие в размере 300 руб. С 1903 г. это общество субсидировало и губернское земство. В отчете правления за 1895 г. общему собранию говорилось: “Работный дом, в особенности зимою, переполнен людьми обоего пола, всякого звания, возраста и сословия, желающими работать, людьми, проживающими в городе и почему-либо не имеющими средств к проживанию, а также пришлыми элементами, не находящими себе заработка в городе. Лица, почему-либо потерявшие место и оставшиеся в безвыходном положении, находят здесь возможность заняться честным трудом, прокормиться и заработать немного денег. Поденная плата от 3 до 55 копеек” . Прием в Работный дом был открыт для всех и не имел никаких формальностей. Можно было зарегистрироваться под чужой фамилией. Каждому посетителю по мере его сил и способностей, давалась работа и необходимые для ее выполнения материалы. Изготовляли коробки для тортов, конфет, лыковые плетенки, мочальные щетки, товарные и столярные изделия и пр. Администрация Работного дома организовывала сбыт продукции лицам пожилого возраста, калеки получали наиболее легкую работу, например, щипанье перьев, трепание мочалы и т.д. Помимо поденной платы каждый работник получал по 2 фунта черного хлеба, обед из двух блюд и ужин. Число посетителей в день в 1902 г. доходило до 200 человек. На заработок в Работный дом приходили жители и из уездов, для них был организован ночлег .

Что же касается результативности Тамбовского дома трудолюбия, то, по сведениям, дореволюционного автора М.Н.Дмитриева, ссылавшегося на отчеты тамбовского губернатора, “дом трудолюбия в Тамбове во вверенной губернии никакого влияния не оказал...” .

Вопрос об организации общественных работ неоднократно обсуждался в Тамбове на губернских земских собраниях. “Общественная работа - это искусственно создаваемый заработок народонаселению в тяжелое для него время. Работы эти должны быть организованы так, чтобы они являлись не только денежной помощью нуждавшимся, но удовлетворяли бы другим потребностям данной личности”, - так характеризовалось понятие “общественные работы” на собрании губернского земства в 1902 г. . Каждое уездное земство имело план общественных работ.

Помимо домов трудолюбия для взрослых в губерниях Центрального Черноземья, как и по всей стране создавалась детские дома трудолюбия, получившие название Ольгинских. Первый Ольгинский приют в России был основан в царскосельском уезде в ознаменование рождения Великой княжны Ольги Николаевны в 1895 г. Как земля, так и денежные средства для его учреждения были пожертвованы Императором. 3 ноября 1897 г. был открыт Ольгинский приют трудолюбия в Петербурге. Его целью являлось: “призревать, нравственно развивать и приучать к труду бедных беспризорных детей столицы, лишенных всякого воспитания и образования, зачастую и куска хлеба” . Положение об Ольгинских приютах было утверждено еще 31 января 1896 г. Наибольшее количество Ольгинских приютов возникло в период с 1899 г. по 1902 г., благодаря деятельности Попечительства о трудовой помощи. Если в 1898 г. было 6 приютов, то в 1899 г. - 13, в 1900 г. - 22, в 1902 г. - 32, в 1905 г. - 35 . Основная задача Ольгинских приютов сводилась к призрению и воспитанию остающихся без присмотра и пристанища детей обоего пола с целью подготовить их к самостоятельной трудовой жизни. Сообразуясь с местными условиями, детей приучали к крестьянским работам, садоводству, огородничеству, рукоделию и ремеслам. Изучали они также Закон Божий, грамоту, начальные правила счета, рисование, черчение (проходили курс начальной школы). С детьми проводили религиозно-нравственные беседы, которые поручались священнику. Дети неправославного исповедания пользовались по мере возможности наставлениями в вере своих духовных служителей. Ведение делами каждого из приютов находилось в руках “Попечительного общества об Ольгинском детском приюте трудолюбия”. Впоследствии проявлялась забота о надлежащем устройстве призревавшихся.

Составными частями Ольгинского приюта должны быть: общежитие (интернат), мастерская, и школа грамотности с необходимым обучением в ней кроме общих предметов, черчению и рисованию.

Одним из первых Ольгинских приютов в Центральном Черноземье был Ольгинский приют для мальчиков в г. Козлове Тамбовской губернии (Устав был учрежден в 1899 г.) . В г. Шацке Тамбовской губернии потребность в устройстве детского приюта трудолюбия ощущалась уже давно в виду значительного числа сирот, насчитываемых как в самом городе, так и в его уезде. В городе отсутствовало какое-либо благотворительное учреждение, которое взяло бы на себя заботу об этих сиротах. Шацкому обществу было ассигновано пособие бедным 5.000 руб. на проектирование и постройку здания для Ольгинского приюта. Предполагалось завершить его строительство весной 1901 г. Он рассчитан был на 20 мальчиков, которые должны обучаться различным ремеслам, а также огородничеству, садоводству на небольшом участке земли. Ольгинский приют предполагалось открыть и в г. Землянске Воронежской губернии .

Следует заметить, что финансирование домов трудолюбия осуществлялось в соответствии с их уставом. Попечительство не в состоянии было брать на себя обязательства по оказанию постоянной помощи на их содержание. Об этом было заявлено еще на заседании 20 ноября 1895 г. Эта же мысль прозвучала и на заседании Комитета 17 февраля 1896 г., где рассматривалось ходатайство Тамбовского работного дома о выделении ему безвозвратного пособия или ссуды. Комитет высказал общий взгляд на это дело. На заседании было отмечено, что “отпуск крупных сумм в пособие, ослабляя энергию лиц, стоящих во главе учреждения”, и “приучая их рассчитывать на постороннюю помощь в принципе не должен считаться желательным”. Комитет признал, что лишь в особых случаях и в небольших размерах можно выдавать безвозвратные пособия .

Так, в отчетах Попечительства за 1895-1897 гг. указано, что Тамбовский работный дом получил пособие - 9.000 руб. - от императрицы по заключению Комитета Попечительства . В 1897 г. беспроцентными ссудами было выдано 31.500 руб. Смоленскому, Киевскому и Курскому Домам трудолюбия .

Эта помощь оказывалась и в 1899 - 1901 гг. по случаю неурожаев и других бедствий. В 1905-1906 гг. Попечительство оказало помощь 7 губерниям (30 уездам), в том числе и Тамбовской . Такой поворот в сторону помощи Попечительства местным учреждениям совершился в 1900-1902 гг., что было связано как со сложными экономическими условиями и невозможностью местных благотворительных обществ в виду “особой бедности материальными средствами” финансировать самостоятельно открытия новых благотворительных учреждений, домов трудолюбия. За 18 лет Попечительство выделило пособиями и ссудами значительную сумму свыше 2 млн. руб. .

Следует заметить, что Попечительство не ограничивалось практическими делами и реализацией задач по организации трудовой помощи. Оно занималось и общепросветительными функциями (участие в съездах, конгрессах, выставках и т.п.). Так, оно участвовало во Всемирной выставке в Париже (1900 г.), где было задействовано 27 учреждений трудовой помощи. По этому поводу Г.Г.Швиттау замечал: “Выставленные на Парижской выставке изделия домов трудолюбия дали в значительной мере познакомиться с постановкой труда в этих учреждениях” . В числе участников был и Тамбовский работный дом .

Сфера влияния Попечительства постепенно расширялась. “Попечительства, - писал Г.Г.Швиттау, - не может замыкаться в узкий круг вопросов: насаждения одних домов трудолюбия, но, отвечая живым запросом развивающейся общественной жизни должно по необходимости расширить сферу своего влияния” . Речь шла о воспитательно-исправительных заведениях для малолетних в связи с трудовыми убежищами для лиц, освобожденных из мест заключения. Одним из направлений его деятельности стала борьба с алкоголизмом и вопрос об обеспечении жилищной нужды.

Итак, на примере развития трудовой помощи в губерниях Центрального Черноземья, мы показали, что:

1) создание домов трудолюбия было вызвано определенными социально-экономическими и политическими условиями конца XIX - начала ХХ вв. ;
2) они призваны быть одним из рычагов в борьбе с нищенством; в решении социальных проблем;
3) в создании домов трудолюбия, их стремительном росте по всей России, в том числе и в губерниях Центрального Черноземья, большую роль играли Попечительство о домах трудолюбия, опекаемое императорской семьей, а также местные органы власти;
4) это были наиболее типичные учреждения трудовой помощи в конце XIX - начале ХХ вв. ; дома трудолюбия имели свой устав, правила призрения трудолюбцев, которые согласовывались с Комитетом Попечительства, контролирующего их деятельность;
5) дома трудолюбия создавались в сложных материальных, экономических условиях, что сказывалось на их деятельности, скромном финансировании и т.п.;
6) дома трудолюбия не могли во всей полноте решить проблемы безработицы, нищенства и лишь частично облегчали участь незначительному количеству обездоленных людей. Вместе с тем, их опыт создания имеет положительное значение;
7) они носили не государственный, а общественный характер, как и многие благотворительные учреждения конца XIX - начала ХХ вв.;
8) создание домов трудолюбия имело цель не только оказать трудовую помощь, но и выполнить нравственную, воспитательную функцию, научить людей честным трудом зарабатывать на жизнь, что было, безусловно, в тех условиях весьма сложно;
9) дома трудолюбия создавались как для взрослых, так и для детей. Но детские дома трудолюбия имели свои специфические особенности и ставили только задачу подготовить детей к трудовой деятельности;
10) призреваемые в домах трудолюбия занимались неквалифицированным трудом, но по мере развития домов этот труд приносил прибыль и тем самым обеспечивалось их содержание на собственные средства.