История российской благотворительности

Детским призрением в России в конце ХIX - нач. ХХ в. помимо названных нами выше нескольких крупных обществ (Ведомство учреждений императрицы Марии, Императорское Человеколюбивое общество, Российское Общество Красного Креста) занимались и многие другие учреждения, благотворительные общественные организации. Кроме того, каждое сословие содержало на свои средства детские приюты, училища и т.д. В российском обществе понимали, что если оно не примет на себя обязанность воспитания детей, то оно само понесет от того неизбежный ущерб в своем благоустройстве и в своих материальных интересах. Призрение детей в России было вверено различным отраслям администрации, включая указанные выше Ведомства, а также земским и городским учреждениям, попечительствам о бедных, частным благотворительным обществам и учреждениям, находившимся в ведении Министерства внутренних дел . “Если происхождение брошенного ребенка известно - ему должна помогать его община, - писал один из дореволюционных исследователей Н.Н.Жеденов. - Если неизвестно - государство” .

С 1864 г. государственное призрение сирот осуществлялось в двух направлениях: Ведомством императрицы Марии, а также земством на местах. Деятельность земских учреждений по призрению детей-сирот во многом зависела от местных условий. В основе их работы лежали свои положения, уставы и правила. В одних местах приюты не учреждались, и ребенок-сирота немедленно отправлялся на патронаж в деревню, в других подкидыши призревались при родильном отделении губернской больницы в богадельне, а затем отдавались на воспитание бесплатно или за вознаграждение. В некоторых губерниях детских приютов вовсе не было и детей отвозили в Московский воспитательный дом. Там, где была развита промышленность, “приюты создавались при родовспомогательных заведениях для подкидышей и сирот фабричных рабочих”. Существовали они отдельно и самостоятельно от губернского земства. В некоторых губерниях вводилось поощрение усыновления детей. Воспитатель-усыновитель получал 5 руб. в месяц до достижения воспитанником 12 лет. Расходы, связанные с выплатой различных пособий, несли преимущественно губернские земства .

Государственная забота о бездомных детях, детях-сиротах, подкинутых сочеталась с благотворительной помощью. На частные средства создавались разные заведения для сирот всех возрастов.

На конкретном примере развития детского призрения в губерниях Центрального Черноземья выявим формы детского призрения, ведомственную принадлежность детских благотворительных учреждений, их цели и задачи, финансовые возможности, специфику их деятельности в зависимости от конкретных социальных политических и экономических условий (конца XIX - нач. ХХ вв.).

Так, детским призрением в Курске занималось Курское губернское попечительство детских приютов ведомства учреждений Императрицы Марии, Попечительство возглавлял курский губернатор. В ведении Попечительства в Курске находилось два приюта - женский и мужской. Женский был создан в 1860 г. и в 1899 г. в нем призревалось 54 девочки . Капитал его составлял довольно внушительную сумму - 41.000 руб., ежегодные членские взносы - 1.000 руб. Этому приюту выделяло также пособие курское земство - 500 руб. и город - 120 руб.

Приют располагался в двухэтажном доме с мезонином, службами, баней, усадьбой, пожертвованном братьями Панаевыми. Сначала в приют было принято 25 девочек, затем число воспитанниц постоянно живущих в приюте было увеличено до 30, а приходящих до 25. В приюте девочкам прививали различные нравственные правила, любовь к труду и сознание строгого исполнения обязанностей. Главное внимание обращалось на обучение рукоделию, мастерствам и ремеслам. К таким занятиям относилось вязание спицами, вышивание гладью, шитье, плетение кружев, переплетное, башмачное, кулинарное ремесла. Преподавались Закон Божий, чтение, письмо, арифметика, пение и др. Кроме того, их обучали ведению домашнего хозяйства. Все эти дети были православного вероисповедания, а по происхождению принадлежали к мещанам и крестьянам . Средства на содержание приюта черпались прежде всего с процентов с капитала, пожертвованного еще до 1860 г. на сиротские нужды. Часть приютских расходов покрывалось за счет ежегодных членских взносов попечителей Курского губернского попечительства детских приютов. Как мы отмечали выше, материально приют поддерживали земские учреждения, нередки были и частные пожертвования.

Что же касается мужского приюта, то он был создан в 1892-1893 годах, когда в Курской губернии свирепствовала холера. Приют был устроен для сирот мальчиков, родители которых умерли от холеры. При содействии курского губернатора А.Д.Милютина состоялась тогда частная подписка и было собрано 15 тыс. руб. Это позволило нанять помещение и принять на призрение 20 сирот. Впоследствии для приюта был куплен собственный дом с садом за 5.000 руб. Тем самым представилась возможность увеличить число призреваемых до 30 мальчиков в возрасте от 3 до 12 лет. По ходатайству губернатора цесаревич Николай Александрович (будущий царь Николай II) отчислил в пользу приюта 15 тыс. руб. Император Александр III присвоил приюту имя великой княжны Ксении Александровны, подчинив его Курскому губернскому попечительству детских приютов. В 1896 г. после перестройки и ремонта здания число призреваемых увеличилось до 40 человек. В 1896 г. в нем призревалось уже 45 мальчиков. Капитал его составлял 25 тыс. руб.

В приюте находились дети разного возраста. Это были в основном выходцы из мещан, крестьян и из нижних воинских чинов. Дети обучались по программе, установленной для народных училищ Министерства народного просвещения. Они изучали Закон Божий, русский и церковнославянский языки, арифметику, черчение, рисование, занимались пением, гимнастикой. Мальчиков приучали к домашней работе, они ухаживали за садовыми деревьями, огородом, цветочными клумбами. Приют находился под наблюдением попечительницы и директора, а ближайший надзор за ними вверен смотрителю и учителю, а также специально нанятой надзирательнице. Как видим Губернское попечительство детских приютов занималось призрением, воспитанием, школьным обучением призреваемых детей. Вместе с тем, оно содействовало их профессиональному образованию, подготовке к самостоятельному производительному труду по выходе из приюта.

На средства дворянства Курской губернии содержался Александровский дворянский пансион-приют . На содержание пансиона для 30 воспитанников из бедных дворян ежегодно расходовалось 12.000 руб. Кроме того, было выдано 4 студентам стипендии на сумму 1000 руб. и пособий на сумму 976 руб. 31 лицу. Этот приют имел ярко выраженный сословный характер.

Оживление земской деятельности способствовало открытию в Курске в 1867 г. приюта для подкидышей, целиком содержавшегося на средства Курского земства. В нем призревалось довольно много детей - 56 мальчиков и 77 девочек .

В конце 80 - нач. 90-х годов появляется еще одна форма детского призрения - создаются приюты, дневные убежища для присмотра за детьми во время работы родителей. Такое учреждение было создано и в Курске в 1893 г. на частные пожертвования. Находилось оно в ведении Министерства Внутренних дел, в течение годы приютило 6.938 детей. Для детей курского духовенства в апреле 1879 г. был создан приют, который находился в ведении Курского епархиального начальства и получал средства от курских монастырей. Обращает на себя внимание, что все детские благотворительные учреждения находились в самом губернском центре. Только один детский приют для сирот-девочек, созданный на пожертвования княгини М.А.Барятинской в 1870 г., находился в сельской местности - в Суджанском уезде, селе Грунево. В нем призревалось 12 детей на средства учредительницы, приют находился в ведении приходского священника.

В целом в Курской губернии в учреждениях преимущественно для детей и учащихся призревалось всего 106 человек. Вместе с тем, преобладала такая форма детского призрения как оказание помощи приходящим детям. 6.938 детей, как мы отмечали, получили такую помощь. О денежных средствах одного учреждения сведений не имеется, одно учреждение содержалось на средства частного лица, одно на средства земства. Средства остальных состояли из капиталов - 65.100 руб., членских взносов - 100 руб., разных поступлений и пожертвований - 2.800 руб и пособий - 1.720 руб. . Недвижимая собственность имелась при двух учреждениях на 10.300 руб. Капиталы принадлежали преимущественно Ведомству учреждений Императрицы Марии, т.е. детское призрение в Курской губернии развивалось в основном за счет средств особых правительственных учреждений, а также частных пожертвований, включая пожертвования царской семьи, земских пособий. Участвовало в детском призрении курское дворянство, духовенство, что свидетельствует о понимании ими важности осуществляемых мероприятий не только для их сословий, но и для общества в целом. Постановка детского призрения в Курской губернии отражает типичные черты политики правительства в этом вопросе. В детских приютах дети призревались, получали не только материальную поддержку для удовлетворения всех необходимых нужд, но и соответственно воспитание, образование, которое укладывалось в рамки существовавшей в тот период идеологии. В этих учреждениях формировались законопослушные православные граждане, способные своим трудом в последующем приносить пользу обществу и защищать его интересы.

Аналогичные тенденции проявлялись и в других губерниях ЦЧ. Одним из первых детских приютов в Воронежской губернии был Александровский дом призрения, созданный в 1848 г. в г. Воронеже и находившийся в Ведомстве Учреждений Императрицы Марии . В нем постоянно проживало свыше 70 детей, которых обучали кухмистерскому, белошвейному, прачечному делу. Он существовал на значительные капиталы (47.500 руб.). Членские взносы ежегодно собирались в размере 750 руб. и 8.890 руб. поступали из других источников. В г.Острогожске в 1870 г. помещиком Владимировым были пожертвованы деньги , дом с усадебной землей (стоимость 104.000 руб.) на создание приюта для призрения детей бедных родителей, преимущественно сирот . В нем призревалось свыше 20 девочек. Приют также находился в ведении Ведомства учреждений Императрицы Марии и капитал его составлял 14.700 руб. Попечительство Императрицы Марии о слепых выделяло ежегодно 8.600 руб. для призрения слепых детей и слепых старцев, которые содержались в специальном убежище для слепых, основанном в 1882 г. в Воронеже. Оно располагало двумя домами, 5 флигелями (стоимостью 40.000 руб.). В нем призревались и дети и взрослые, в том числе свыше 40 человек постоянно проживали в приюте, 30 девочек обучались разным мастерствам. Он существовал на средства самого Ведомства (20.900 руб. - капитал), на членские взносы (730 руб.) и различные пожертвования (7.000 руб.).

В 1894 г. Ведомство Учреждений Императрицы Марии совместно с церковными деятелями Воронежа создало церковно-регентскую школу для сирот всех сословий с целью подготовки учителей и регентов церковноприходских школ. Школа эта помещалась в монастырском доме и содержалась на средства преосвященного Викария при содействии братства Св. Митрофания и Тихона.

Имело свои учреждения по воспитанию и обучению детей в Воронеже и Императорское Человеколюбивое общество (низшие, ремесленные, средние). Среди низших значится 1 учреждение для детей лиц, убитых и раненых в Крымскую войну . Оно создано было в Воронеже. В списке учреждений, находящихся в ведении Императорского Человеколюбивого общества, среди заведений среднего образования, созданных в Петербурге и Москве, значится и Воронеж, где имелись две квартиры - одна для мальчиков, другая - для девочек гимназического курса . Для поощрения детей к работе в городах (Петербурге, Москве, Уфе) создавались швейные мастерские. В этот немногочисленный список включен и Воронеж . Здесь была создана швейная мастерская для девушек всех сословий (подч. автором). Пятьдесят воспитанниц обучались грамоте, портняжному, белошвейному и прачечному ремеслам. Финансирование осуществлялось самим Обществом, а также за счет частных пожертвований. Примечательно, что Воронежская земская и городская управы также выделяли ежегодно 800 руб. на нужды этой мастерской. В период осуществления земской реформы в 1866 г. в Воронеже был создан земский дом призрения для бездомных младенцев на 10 кроватей. Помещение было завещано земству поручиком Вигелем (стоимость его 100.000 руб.). В нем впоследствии призревалось около 300 детей на средства земства. Находился же дом призрения в ведении Министерства внутренних дел. Пожалуй, это было одно из самых крупных благотворительных детских учреждений в Воронежской губернии.

На территории губернии находились и частные приюты. Так, в 1893 г. в сл. Хреновской на пожертвования супруги штальмейстера Иловайского был создан детский приют на десять детей. Находился он в ведении Государственного Конезавода, получая от него пособие в размере 350 руб. Приют был небольшим, в нем призревалось четверо детей и двое взрослых.

Создавались детские приюты и при монастырях. В частности, при Богородицком монастыре был устроен приют для певчих из числа сирот и бедных детей. В нем помещалось 20 мальчиков. Приют содержался на средства монастыря. (Вопрос о призрении детей в монастырях при участии приходских попечительств и братств будет рассмотрен в специальной главе).

Таким образом, большая часть детских благотворительных учреждений, расположенных на территории Воронежской губернии, были подведомственны Ведомству Учреждений Императрицы Марии и Императорскому Человеколюбивому Обществу. В них занимались воспитанием, обучением детей. Земство и городские власти также оказывали содействие в создании и функционировании детских учреждений во второй половине XIX века, хотя их деятельность была довольно ограниченной в виду отсутствия финансов. Вносили свою скромную лепту в детское призрение и Воронежская епархия, и частные лица. Наиболее распространенной формой призрения были детские приюты.

В целом же в учреждениях для детей и учащихся в Воронежской губернии на 1896 г. призревалось 525 человек, в том числе в них постоянно проживало 489 детей, 37 взрослых (23 из них - приходящие). О денежных средствах трех учреждений цифровые данные не сохранились, средства других пяти учреждений состояли из капиталов - 84.100 руб., членских взносов - 1.480 руб., разных поступлений и пожертвований - 20.420 руб и пособий 2.750 руб. Недвижимости при 7 учреждениях числилось на 267.950 руб. .

Весьма разветвленной была сеть детских благотворительных учреждений в Тамбовской губернии. В учреждениях для детей и учащихся всего призревалось 856 человек, из них 839 детей (765 жили в них постоянно, 74 - приходящих) . В этих же учреждениях призревалось 17 взрослых.

Как в Курской и Воронежской губерниях, так и в Тамбовской губернии функционировали приюты, находившиеся в ведении Ведомства Учреждений Императрицы Марии. Они были созданы в Тамбове, Липецке и Моршанске . Мариинский детский приют в Тамбове предназначался для сирот обоего пола, находился непосредственно в ведении Тамбовского губернского попечительства детских приютов Ведомства Учреждений Императрицы Марии. В нем призревалось около 150 детей. Свыше 40 приходских детей находились на попечении Липецкого детского приюта им. Хренникова, созданного в 1876 г. Для младенцев обоего пола в 1883 г. был основан Александровский приют в память Императора Александра II. Он находился в ведении Моршанского уездного попечительства детских приютов Ведомства Учреждений Императрицы Марии. Приют был основан частным лицом - Е.В.Плотицыным, обладал значительными денежными суммами (53.000 руб. - капитал, 6.500 руб. - пожертвования, 150 руб. - членские взносы). В нем находилось около 100 детей.

В ведении Тамбовского городского благотворительного комитета находились приют для девочек (основан в 1841 г.) и приют для мальчиков (основан в 1889 г.). Оба они функционировали в черте города и призревалось в них более 200 детей. В ведении города и земства был также дом трудолюбия для девочек (основан в 1870 г.). Этот приют получал ежегодно пособие от города и земства по 720 руб. Для оказания трудовой помощи и воспитания детей в 1885 г. в г. Тамбове была создана образцовая ремесленная мастерская, принадлежавшая Тамбовскому благотворительному комитету. Она находилась в ведении Министерства Народного Просвещения, имела капитал - 28.000 руб. и значительные поступления из разных источников, включая пожертвования. Пожалуй, это единственное благотворительное учреждение в ЦЧ, находившееся в ведении Министерства Просвещения.

Некоторые приюты создавались при монастырях, церквях. Так, например, при Тулино-Софийском женском монастыре был создан детский приют для 18 девочек. Для сирот девочек духовного звания в г. Кирсанове при Тихвинско-Богородицком женском монастыре был также создан приют (призревалось 45 девочек), который содержался на средства монастыря. В ведении церковного попечительства находился детский приют при Рождественской церкви, основанной по частной инициативе И.Попова в 1882 г. в г. Елатьма. Дом призрения для православных сирот-девочек (16 человек) в 1895 г. был создан в селе Сасово Елатьмского уезда (капитал 16.500 руб.) . В Тамбове в ведении церковного попечительства находился приют-школа для сирот-мальчиков. Как видим, одной из особенностей развития детского призрения в Тамбовской губернии являлась активная благотворительная деятельность православной церкви, участие в попечительстве монастырей.

Сравнительный анализ развития детского призрения в губерниях ЦЧ позволяет сделать вывод, что наиболее разветвленной эта сеть детских учреждений к середине 90-х гг. была в Тамбовской губернии, где призрением было охвачено наибольшее количество детей. Особую заинтересованность в этом проявляли Ведомство Учреждений Императрицы Марии (его уездные отделения), а также православное ведомство.

Специальные земские учреждения по призрению детей были созданы лишь в Курской и Воронежской губерниях. По количеству призреваемых детей Воронежская губерния так же, как и Тамбовская, опережали Курскую губернию. В Воронежской и Тамбовской губерниях больше внимания уделялось оказанию трудовой помощи детям. Вместе с тем, только в Курской губернии имелось специальное учреждение для детей в форме дневного убежища на период работы родителей, что позволяло увеличить число призреваемых детей в целом по губернии. Типичным, общим для всех губерний являлось призрение детей в таких детских учреждениях, как приюты, дома призрения малолетних. Наблюдается переплетение частной, общественной, государственной, земской, церковной благотворительности, что характерно было для всей благотворительной системы России того периода.

В конце 90-х годов появляются новые тенденции в развитии общественного призрения детей как в центре, так и в провинции, в различных губерниях. Особенно интенсивное развитие получили детские приюты-ясли, которые, как правило, создавались земством, но с разрешения Министерства Внутренних дел. Еще в 1891 г. Комитет Главного Попечительства детских приютов Ведомства учреждений Императрицы Марии принял специальное решение о повсеместном призрении бесприютных детей и сирот в России. Одной из рекомендательных мер являлось открытие приютов-яслей для дневного призрения детей “в достаточных размерах, соответствующих действительной потребности” . Эти приюты-ясли вменялось в обязанность открывать не только в городах, но и в селах, деревнях. Так, в 1892 г. в селе Борисовка Валуйского уезда Воронежской губернии были открыты ясли летние детских приютов губернского земства на 85 человек . В Курской губернии детский приют-ясли благотворительного общества был открыт в 1895 г., в котором призревалось 11.551 ребенок (с 1895 г. по 1898 г.) . В этом же году приют на 12 человек был открыт в г. Судже . Однако только в конце 90-х - нач. ХХ в. открытие приютов-яслей становится реальным делом. Так, в 1898-1899 гг. в Воронежской губернии открываются земские сельские приюты-ясли в Бирюченском, Богучарском, Коротоянском, Павловском уездах . В Курской губернии в Суджанском уезде в 1898 г. было открыто 18 летних детских яслей благотворительного общества для приходящих детей. Всего их посетило 14. 867 детей .

Особую актуальность приобретает этот вопрос в нач. ХХ в. в русле решения вопросов о трудовой помощи сельскому населению местностей, пострадавших от неурожая . В 1902 г. в С.-Петербурге была издана специальная брошюра “Ведомство детских приютов и его задачи. Часть Х. Сельские приюты-ясли” (СПб., 1902), которую разослали всем губернаторам, губернским, уездным и сельским Попечительствам детских приютов Ведомства Учреждений Императрицы Марии . В ней отмечалось, что “эти приюты-ясли дали самые отрадные результаты и встретили всеобщее сочувствие”. (Речь идет о временных детских приютах-яслях (прим. авт.). Эти приюты-ясли создавались и успешно функционировали в летний период во всех губерниях Центрального Черноземья. Большую роль в решении организационных вопросов играли земства.

В конце 90-х годов все большее развитие получают также приюты для исправления “нравственно падших детей”. Газета “Курские Губернские Ведомости” в рубрике “Петербургские вести” (от собств. корреспондента) поместила заметку “Приюты для несовершеннолетних”. Сам факт публикации этого материала в курской печати, информация, содержавшаяся в нем, свидетельствует, с одной стороны, об актуальности поставленной проблемы, с другой - о внимании к ней и желании решать ее как центральной, так и местной властями.

В газете, в частности, отмечалось, что за последнее время с каждым годом замечается все большее развитие частной и общественной благотворительности по учреждению приютов для исправления детей. При этом указывалось, что еще в 1890 г. бывший министр юстиции обратился к старшим председателям и прокурорам судебных палат с просьбой оказать возможное содействие в организации упомянутых учреждений во вверенных им округах, находя, что “правильная и успешная постановка этого дела касается ближе всего интересов правосудия”. Отмечалось, что судебное ведомство откликнулось на это и с тех пор этому вопросу стало уделяться большое внимание общества, особенно после того, как в 1895 г. император взял под свое покровительство эти исправительные заведения. Газета сообщала, что в “настоящее время для беспризорных детей, главным образом детей арестантов и ссыльных, существуют 18 приютов, из которых некоторые устроены исключительно по почину и стараниями членов судебного ведомства” . Подчеркивается благотворительный характер деятельности этих лиц, которые выступали в качестве учредителей и членов благотворительного общества, содержащих эти приюты для несовершеннолетних. “Число этих приютов, - писала газета, - неуклонно возрастает. В 1895 г. таких заведений было уже 25 , а ныне (1898 г. - Л.Г.) насчитывается 30 и сверх того имеется несколько общественных исправительных приютов, которые не успели открыть еще самих заведений” .

Исправительные заведения для детей существовали и в губерниях Центрального Черноземья. Так, в 1895 г. в Курской губернии была создана исправительно-земледельческая колония для несовершеннолетних преступников на 40 человек. В ней находилось 42 ребенка. Финансировалось это учреждение Министерством Финансов (пособие 887 руб. в год), курским земством и городскими властями (1.375 руб.). Общая сумма капитала составляла 20.000 руб., текущие средства, поступившие из Петербурга в 1898 г. составляли - 7.238 руб., а расход - 9.971 руб. . Находилось это учреждение в ведении Министерства Юстиции . В 1898 г. земский исправительный приют был создан в г. Тамбове. Он был рассчитан на 15 человек, но содержалось в нем 8 мальчиков. На их призрение поступило 3.426 руб., израсходовано было 3.248 руб. Недвижимость его (земля и здание) оценивалось в 18.000 руб. .

Во всех губерниях исследуемого региона к концу XIX в. существовали губернские комитеты Общества попечительства о тюрьмах с отделениями в уездных городах. Они находились в Ведомстве Министерства Юстиции и относились к разряду благотворительных. Так, в Воронежской губернии такие отделения существовали в Бирючанском, Бобровском, Богучарском, Валуйском, Задонском, Землянском, Коронтоянском, Нижнедевицком, Новохоперском, Острогожском, Павловском уездах .

Аналогично уездные отделения были созданы в Курской, Тамбовской губерниях .

Одним из направлений их деятельности являлось детское призрение, в частности, забота об арестантских детях. Эти отделения руководствовались в своей деятельности циркулярными распоряжениями, которые приходили “сверху” - первоначально из Петербурга, а затем из губернских центров.

Немаловажную роль в практическом решении вопроса сыграла брошюра, изданная в 1901 г. в Петербурге Ведомством Учреждений Императрицы Марии “О призрении бесприютных арестантских детей” . В ней отмечалось, что, к сожалению, русскому обществу слишком мало известно о том, что в наших тюрьмах содержатся дети и притом совершенно ни в чем не повинные, только потому, что их родители - преступники и заключены в тюрьму. В брошюре подчеркивалось, что “это громадное общественное зло, проявление ужасной жестокости” . Здесь же приводятся конкретные данные о положении заключенных в российских тюрьмах, что усугубляло еще больше положение детей. На 100.000 среднесуточного состава тюремных одиночных камер имелось всего 5.448, почти отсутствовал арестантский труд. В губернских и уездных тюрьмах, в которых сосредоточена большая часть арестантов, была занята трудом незначительная часть заключенных - в губернских тюрьмах - 28% всего состава, в уездных - 20% . В России отсутствовали тюремные школы, библиотеки, а религиозное просвещение, наставление составляло исключение. На всю страну к началу ХХ в. приходилось всего 25 приютов для детей арестантов, в том числе Петербурге, Москве, Риге, Митаве, Юрьеве, Тобольске, Красноярске, Иркутске, Самаре, Ярославле и др. Они открыты были тюремными комитетами. Что же касается губерний Черноземья, то он существовал только в Тамбове и создан был на частные пожертвования .

Фактически вопрос о необходимости призрения арестантских детей был поставлен так остро в указанный период впервые, хотя Попечительское общество о тюрьмах, занимавшееся созданием этих приютов, было учреждено еще в 1819 г. В 1858 г. оно создало целый ряд школ для детей арестантов (Калуга, Звенигород). Создана была такая школа и в Тамбове. Однако впоследствии после определенного, можно сказать, расцвета почти полностью исчезают эти приюты и прекращаются всякие заботы о детях заключенных. Это не было связано с изменением в законодательстве, а объяснялось изменением самого положения Попечительного о тюрьмах Комитета. Благодаря принятию нового Устава от 7 ноября 1851 г. оно превратилось в бюрократическое учреждение . Перестали поступать и пожертвования. По этим причинам слабо развивались исправительные колонии для малолетних, отсутствовали мероприятия патронатства.

В апреле 1901 г. в Москве состоялся съезд русских криминалистов, на котором был заслушан доклад С.К.Гогеля “Об удалении невинных детей из тюрем”. Из доклада явствовало, что в русских тюрьмах содержалось 3500 невинных арестантских детей в возрасте от 5 до 12 и даже до 14 лет, что по всей России, имеющей около 617 губернских и уездных тюрем , существовало, как мы отмечали, только 25 приютов для детей арестантов. В связи с этим Московский съезд криминалистов обратился к Центральному Управлению Ведомства Учреждений Императрицы Марии (УВУИМ) с просьбой об оказании помощи в создании тюремного патроната, содействию в деле призрения бесприютных арестантских детей. В 1900 г. комитет Главного Попечительства детских приютов ВУИМ командировал во внутренние губернии России члена комитета барона О.О.Буксгевдена с целью содействия организации в городах приютов для призрения детей арестантов или устройства этих детей в частных благонадежных семьях. Он посетил 19 городов, в том числе Воронеж, Козлов, Тамбов . Во всех этих городах он нашел со стороны губернаторов, местных попечительств и других благотворительных учреждений понимание, полную готовность содействовать в этом деле. Состоялось 20 заседаний по этому вопросу, на которых выступал барон О.О.Буксгевден, сделав подробные сообщения. Для решения вопроса создавались особые комиссии. Сочувствие выразилось в значительных денежных пожертвованиях и субсидиях, которые некоторые местные попечительства ассигновали на это дело. Во время своей командировки Буксгевден посетил многие тюрьмы, обращая при этом внимание властей на детей, содержащихся там вместе с родителями.

При этом были выявлены многочисленные факты пребывания детей в тюрьмах. Так, например, он докладывал о вопиющем случае, происшедшем в г. Козлове Тамбовской губернии: “В Козлове недавно был выпущен из тюрьмы мальчик 12 лет, который 7 месяцев содержался в тюрьме после смерти матери, прибывшей к нам по этапу из Саратова; мать его в тюрьме заболела и умерла, а отца все время разыскивали” .

Из материалов, собранных О.О.Буксгевденом, выяснилось, что число безвинно содержащихся детей в тюрьмах весьма значительно и что поэтому вопрос об их призрении заслуживает весьма серьезного внимания. Был сделан вывод о необходимости “спасать их от развращающего влияния тюремной среды и нравственной гибели”. Впоследствии многих детей взяло под свое покровительство Попечительство приютов ВУИМ.

Во все учреждения Ведомства детских приютов была отправлена упомянутая нами брошюра “О призрении бесприютных арестантских детей” . Выслана она была и Курскому Губернатору с сопроводительным письмом, в котором содержалась просьба, сообщить сведения о числе и возрасте содержащихся в местных тюрьмах арестантских детей, о наличии приютов и школ для них, о мерах, необходимых для организации призрения детей, о возможности содействия в устройстве отдельных небольших приютов и яслей для арестантских детей или же небольших отделений для них в имеющихся благотворительных заведениях. Содержалась просьба также высказать отношение к возможности помещения детей в благонадежные семьи. В свою очередь курский Губернатор граф Милютин, являвшийся одновременно председателем Курского губернского Попечительства детских приютов, направил 29 ноября 1900 г. уездным исправникам соответствующий циркуляр с аналогичными вопросами .

Представляют интерес ответные письма уездных исправников, в которых содержатся не только данные о содержании арестантских детей в курских тюрьмах, но и просматривается позиция, причем неоднозначная, по этому вопросу у представителей местной власти.

В ответном донесении начальника курской тюрьмы, в частности, сообщается, что в ней первоначально находилось 2 детей, затем прибавилось еще 8, из которых трое от 8 месяцев до 1 года, остальные от 4 до 8 лет. Отмечалось также, что приюта или школы специально для детей при тюрьме не имеется. Вместе с тем, начальник тюрьмы, вероятно, стремясь смягчить свой ответ, оговарился, что “почти всегда имеются 2-3 одиночные камеры, куда помещаются арестантки, имеющие при себе по 2 и 3 детей”, где они “сравнительно с уездными тюрьмами пользуются удобствами” . Как видим, в этом ответе предпринята попытка несколько нивелировать остроту стоявшей проблемы.

Старооскольский уездный исправник докладывал, что в тюрьме нет детей и никаких приютов и школ также не имеется. Вместе с тем, он высказывал мысль о необходимости в будущем принять какие-либо меры к призрению детей и предлагал учредить на местах частные общества для призрения этих детей. Считая первостепенным, однако, “остановиться на отдаче этих детей для временного пользования в детское убежище г. Старого Оскола за плату, какую установит общее собрание Старооскольского общества пособия о бедных . Новооскольский уездный исправник также сообщал, что детей в тюрьме нет, приютов и школ тоже не имеется. Высказано предложение о возможности передавать детей для призрения в Старооскольское благотворительное общество, имеющее богадельню, странноприимный дом. Город же по неимению средств устроить специальный приют для арестантских детей на может, а частные семьи согласия не изъявляют. Правление же “Общества для пособия бедным” вполне сочувственно относится к этому вопросу и просило информировать, какие именно дети должны быть приняты в богадельню (одного ли Новооскольского уезда или и других уездов) . Как видим, главный упор здесь сделан на отсутствии финансов.

Тимский уездный исправник давал аналогичную информацию об отсутствии детей в тюрьме, об отсутствии приютов и школ. Он высказал соображение, что в виду того, что в местной тюрьме арестантских детей бывает немного, то и нет необходимости к устройству каких-либо приютов. Лучше всего, по мнению исправника, помещать их в благонадежные семьи по распоряжению местного тюремного отделения .

В рапорте Корочанского уездного исправника содержится достаточно подробная информация об арестантах и их детях с указанием фамилии, имени и отчества. Возраст детей от 6 месяцев до 5 лет. (Их было трое). Приютов и школ так же, как и в других уездных тюрьмах, не было. В качестве предложения уездный исправник высказал мнение о создании при тюрьме приюта-яслей. Приемлемым он считал устройство отдельного небольшого здания при участии врачебного совета. Что же касается помещения детей в частные семьи, то, по мнению исправника, это “едва ли может быть осуществимо” .

Белгородский уездный исправник 19 декабря 1901 г. сообщал об отсутствии детей при родителях и отсутствии приюта, школы. Он предлагал отдавать детей в частные семьи за небольшую плату, а средства извлекать из Белгородского благотворительного общества, которое практикует этот способ призрения с детьми-подкидышами. Кроме того, дети могли быть помещены в открываемый Белгородским благотворительным обществом приют для детей . Как видим, мнение диаметрально противоположное вышеприведенному по поводу возможности призрения детей в частных семьях.

Грайворонский уездный исправник в своем донесении информировал о том, что в тюрьме содержится один ребенок 6 месяцев, что он обращался в Грайворонскую городскую управу с просьбой об открытии приюта. В ответ было сообщено о невозможности его открытия в виду финансовых затруднений. Исправник сообщал также о своем личном мнении по поводу возможности призрения арестантских детей в городской богадельне, где “призреваемые старушки с пользой для детей могли бы за ними смотреть”. Что же касается помещения детей в частные семьи, то он считал, что “затруднений не предвидится” по этому вопросу и “принесет детям только удобство” .

Отрицательное отношение к устройству специальных приютов для арестантских детей высказал Путивльский уездный исправник. Он отмечал, что в путивльской тюрьме при матерях содержатся дети только грудного возраста. Детей же, вышедших из этого возраста, родители оставляют в семьях родственников, которые их и опекают. Высказывая негативное отношение к созданию приютов, исправник замечал, что г.Путивле “не было еще случаев, указывающих на необходимость устройства отдельных, хотя бы и небольших приютов для арестантских детей”. Отличительной особенностью путивльской тюрьмы являлось наличие при ней школы с библиотекой, которой заведовал церковный дьякон. Под школу отводилась обыкновенная тюремная камера. Школой этой пользовались взрослые арестанты. В заключение своего рапорта исправник высказал суждение, что оставление детей на попечение ближайших родственников “вполне удовлетворительный способ призрения детей”. Как видим, в такой позиции явно отсутствует государственный подход к решению проблемы, что, однако, нашло поддержку у чиновника из соответствующего губернского ведомства на полях сделавшего приписку “совершенно верно”.

Лаконичностью отличался ответ льговского уездного исправника, сообщавшего об отсутствии детей в тюрьме, приюта и школы и целесообразности помещения детей в частные семьи “за известное вознаграждение” . Щигровский уездный исправник в своем рапорте докладывал, что арестантских детей в тюрьме не содержится, отсутствуют приют и школа. Целесообразным он считал отдачу детей на попечение тех обществ, “из коих происходят родители их”. Из-за скудости материальных средств у местного благотворительного общества ему не представлялось также возможной отдача детей в частные семьи, а также создание для них небольших приютов .

Дмитриевский уездный исправник лаконично доносил, что в тюрьме содержится один ребенок 1,5 лет, а приютов и школ не имеется и устройство их не представляется целесообразным “в виду крайне редких случаев заключения арестантов с детьми”. Но для временного помещения их может служить городская богадельня, “где дети найдут тщательный уход со стороны призреваемых”

В своем донесении суджанский уездный исправник также сообщал, что детей в тюрьме почти не бывает и что с согласия благотворительного общества в случае их появления можно будет их поместить в детский приют, открытый при нем. В рапорте высказано также отрицательное отношение, причем в категоричной форме, к устройству небольшого детского приюта в виду незначительного количества арестантских детей. Это “является совершенно излишним и непроизводительным расходом на устройство, оборудование и администрацию приюта...”. Не существенным он считал и отдачу детей в частные семьи, ”ибо бескорыстно относящиеся к детям семьи не изъявляют согласия брать арестантских детей на содержание, а семьи, безразлично относящиеся вообще к детям, будут видеть в них лишь одну доходную статью и “только” .

Понимание важности вопроса высказал фатежский уездный исправник, предложив помещать детей в благотворительные учебно-воспитательные заведения. Призрение же детей в небольшом заведении в Фатеже “по местным условиям было бы не основательным” по финансовым соображениям. В фатежской тюрьме в тот момент содержалось двое детей, ни приютов, ни школ не имелось Не было их и в рыльской уездной тюрьме. Что же касается возможности призрения, то рыльский уездный исправник сообщил, что по этому вопросу он “вошел в сношения” с правлением Рыльского Общества пособия бедным .

Анализ приведенных выше документов, обнаруженных нами в фондах Государственного архива Курской области, позволяет сделать целый ряд конкретных выводов. Во-первых, эти документы характеризуют власть в российской провинции, ее “лицо”, ее ограниченные возможности в решении насущных вопросов. Вместе с тем, эти документы позволяют сделать вывод о реальном видении большинством чиновников конкретной ситуации, местных условий и обстоятельств, связанных с отсутствием, прежде всего, финансов. Анализ документов позволяет также прийти к заключению о бедственном положении заключенных в России, об отсутствии практически во всех уездных тюрьмах приютов и школ и надлежащих условий содержания детей. Документы убедительно и наглядно иллюстрируют одну из сторон жизни российского общества в конце XIX- нач. ХХ вв. Власти вынуждены были обратить внимание на эту проблему содержания арестантских детей, что было связано, на наш взгляд, со сложными социально-экономическими условиями в указанный период, ростом безработицы и преступности в государстве, стремлением “обезопасить” свое положение хоть какими-либо реальными практическими действиями по стабилизации положения отдельных социальных слоев общества. По той остроте, с которой была поднята эта проблема в обществе, можно судить о ее злободневности, с одной стороны, а другой - о ее типичности для всей России, а не только для губерний Центрального Черноземья, в том числе Курской губернии.

Следует отметить, однако, что опыт создания приютов для арестантских детей в губерниях Центрального Черноземья все же имелся. Одним из первых в России такой приют (Александровский) был создан в Тамбове. Он был задуман в 1876 г. Э.Д.Нарышкиным, Воронцовым-Дашковым, А.Н.Чичериным. Денежными пожертвованиями поддержали инициативу императрицы Мария Александровна и Мария Федоровна. Но основные средства поступали от тамбовских жителей. Самым активным и последовательным благотворителем приюта был Эммануил Дмитриевич Нарышкин - почетный попечитель в 1876-1881 гг. Он обеспечивал это заведение помещением, мебелью, учебными пособиями, необходимым инвентарем. Он лично руководил подбором персонала для приюта. Нарышкиным был разработан устав приюта, утвержденный в 1882 г. В соответствии с этим документом в приют принимали детей арестантов, приговоренных к отбытию наказания в тюрьме, ссыльных и каторжан всех сословий и вероисповеданий. Возраст ограничивался 6-13 годами. В бесплатное содержание приюта входили питание, постель, одежда и т.д. Учили детей грамоте и ремеслу . Позднее в число обитателей приюта стали попадать сироты, дети спившихся бродяг, другие, нуждавшиеся в призрении и обучении мальчики и девочки. По сохранившимся в архивах сведениям, почти все расходы на приют оплачивал Нарышкин - 2 тыс. рублей в год. После смерти попечителя заботу о приюте взяла на себя его вдова А.Н.Нарышкина . С 1883 г. по 1902 г. Александровский приют находился в ведении дворянина, помощника попечителя А.Н.Чичерина. 18 лет он пристально следил за жизнью воспитанников.

Детское призрение в конце XIX - нач. ХХ вв. в черноземных губерниях было представлено и другими благотворительными обществами, детскими учреждениями, создававшимися в этот период, в частности, в сфере образования.

Почти при каждом учебном заведении действовали общества взаимной помощи учащимся и учившим, бурный рост их создания приходится на конец XIX - нач. ХХ вв.

Так, в г. Богучар Воронежской губернии в 1896 г. было создано Общество взаимного вспомоществования учащимся и учившим . Общество вспомоществования бедным ученицам женской прогимназии, которое оказывало помощь 32 ее воспитанницам, было открыто в 1897 г. в Острогожском уезде . Общество вспомоществования нуждающимся учащимся мужской и женской гимназии, находившееся в ведении МВД, в 1899 г. открылось в г. Белгороде Курской губернии . В г. Судже в 1896 г. была создана воскресная школа благотворительного общества на 300 человек. Общество содействия начальному образованию было открыто в 1898 г. в Курске. Оно получало пособие от города в сумме 1000 руб. В Тамбовской губернии в 1898 г. возникли ремесленные классы братьев Жемариных, подчинявшихся губернскому попечительству детских приютов . В 1899 г. в Борисоглебске открылось общество вспомоществования нуждающимся воспитанницам гимназии . Несколько раньше в 1896 г. в г. Елатьма было образовано общество вспомоществования нуждающимся учащимся в начальных училищах. Оно оказывало помощь около 180 детям. При этом уездное земство и городские власти выделяли на эти цели пособие соответственно 100 руб. и 250 руб. ежегодно . Существовали два подобных общества и в г. Козлове - Общество вспомоществования нуждающимся ученицам коммерческого училища (1898 г.), помогавшее 11 детям, и Общество вспомоществования нуждающимся ученицам женской гимназии (1899 г.) . В это же время (18999 г.) в г. Темникове функционировало общество вспомоществования нуждающимся учащимся .

В самом губернском центре - Тамбове такое общество пособия нуждающимся воспитанницам женской гимназии возникло еще в 1890 г. Его капитал был небольшим. Но и он позволял обеспечить 47 воспитанниц пособиями. Активным членом этого общества была супруга губернатора Е.Л.Ржевская, которая неоднократно устраивала танцевальные вечера в зале дворянского собрания в пользу нуждающихся гимназисток и печатала отчеты о вечерах в “Тамбовских губернских ведомостях” .

Новым и характерным явлением в исследуемый период для благотворительности в России стало оказание помощи больным детям и детям с физическими недостатками. С этой целью создавались летние детские лечебные и дачные колонии . Своим существованием они обязаны частной благотворительности и энергии. Устройством их были заняты благотворительные, научные и специальные общества. Для управления колониями избирались из числа членов обществ особые комитеты или комиссии, имевшие в своем составе видные общественные и медицинские силы. Колонии одних обществ обслуживали исключительно школы определенной категории, в колониях других обществ находили себе приют дети вне зависимости от принадлежности их к числу учащихся. В колонии принимались дети без различия сословий, звания (и за редким исключением вероисповедания) в возрасте в большинстве случаев от 6 до 4 лет. Обычно в колонии принимались де6вочки и мальчики, но при возможности старались устраивать однополые (не смешанные) колонии. Плата за летний сезон в колониях колебалась от 75 руб. до 25 руб.; причем более 25% вакансий представлялась бесплатно. Летний сезон в колониях длился от 2 до 3 месяцев, подразделяясь в некоторых колониях на 2-3 смены, причем часто мало поправляющиеся дети 1-й смены оставлялись на вторую, а иногда и на весь сезон. В лечебных колониях Общества охранения народного здравия пребывание детей длилось всегда весь летний сезон (75 дней). По размерам своим колонии устраивались на 25-100 человек, чаще же колонии были рассчитаны на 25-30 человек .

Выбор места для детских колоний определялся общими гигиеническими условиями (сухость, близость леса, доброкачественная питьевая вода, возможность купания, удобство сообщений); для лечебных колоний избирались почти исключительно места, известные своими целебными свойствами.

Перед отбытием в колонии дети осматривались врачами. В большинстве случаев одежда у детей была собственная и лишь в немногих колониях выдавалась принадлежавшая колонии одежда.

Заведование колонией поручалось специальным врачам (лечебные колонии) или лицам с педагогическим опытом из числа учителей и учительниц низших и средних школ. Жизнь детей в колония была основана на широком пользовании дарами природы, занятиями школьными предметами. В некоторых колониях, однако, они были строго запрещены, в других - разрешались в течение 1-1,5 час. в день. В колониях дети проводили время в прогулках по окрестностям, в морских и речных купаниях, полевых и огородных работах, в играх, хоровом пении, оставаясь лишь в плохую погоду в закрытых помещениях. Питанию уделялось особое внимание. В среднем в колониях Общества Охранения Народного здравия продовольственная статья предполагала получение колонистами мяса - 11/2 фунта, хлеба - 1-11/2 фунта, молока 2-4 стакана. Пищевой паек в колониях стоил выше приведенных цифр, выработанных наукой. Средняя стоимость содержания колониста в течение сезона в разных колониях сильно колебалась, определяясь в лечебных колониях свыше 50 руб., в деревенских ниже 20 руб.

Первые колонии Общества Народного здравия возникли в 1881 г. преимущественно в лечебных местах - Старой Руссе, Славянске, Сестрорецке и др. Именно в этот период была создана лечебная колония в Липецке. За период времени 1882-1904 гг. Общество дало приют в своих колониях около 3 тыс. детям, что составляло в среднем свыше 135 детей в год . Расход общества на содержание колоний постепенно возрастал и, определяясь в первый год существования около 1,5 тыс. рублей, к 1904 г. возрос до 15 тыс. руб. Говоря о результатах, полученных в лечебных колониях Общества, М.О.Грузенберг писал, что, “принимая во внимание тяжесть болезненных форм у колонистов, результаты должны быть признаны блестящими: так за 2 года (1896-1897) из общего числа колонистов выздоровело 32% и оправилось 63%, осталось без улучшения 5%” .

В конце 80-х годов в Москве было создано Общество для устройства детских летних колоний. Наиболее успешно оно функционировало в конце 90-х гг. Эти колонии обслуживали исключительно городские начальные училища. Дети принимались в них чаще всего в возрасте от 9 до 12 лет за плату 20 руб. При этом собирались сведения от учительского персонала о поведении детей и материальном положении их родителей. Собственных помещений для колонии общество не имело, а пользовалось нежилыми усадьбами помещиков, зданиями частных, земских и церковноприходских школ, причем сведения о гигиеничности местности и помещений собирались членами Общества путем опроса местных жителей, чаще всего врачей. Заведование колониями поручалось лицам с педагогическим опытом из числа учителей и учительниц городских и земских школ. Жалование лицам надзора определялось в 20 руб. в месяц при полном содержании. На каждого заведующего приходилось от 15 до 20 детей с одним помощником и прислугой . Средняя стоимость каждого колониста определялась несколько выше 20 руб. Общество устройства летних колоний за 18 лет существования (1888-1905) приютило 6.740 детей (в среднем 275 детей в год), держалось частными пожертвованиями, сборами с лекций, спектаклей, концертов и платой за содержание колонистов и лишь в 1900 г. Московская Городская Дума, признала чрезвычайную пользу, приносимую летними колониями детям, воспитываемым в ее училищах, решила ассигновать Обществу субсидию в 2 тыс. руб., эта сумма с 1903 года была увеличена до 3 тыс. руб.

На территории Воронежской, Курской и Тамбовской губерний были также созданы детские лечебные и дачные колонии. Всего их по России в начале ХХ в. (сведения на 1903 г.) существовало 13, в том числе в Московской, Владимирской, Ярославской, Тверской, Смоленской, Тульской, Орловской и др. губерниях . Временная детская летняя колония в Курске была создана отделом русского Общества охраны Народного Здравия, имела при себе оспопрививальный пункт, содержалась на средства отдела . Следует отметить, что создание этих колоний было связано в значительной степени с высоким уровнем детской смертности по России. По количеству смертных случаев детей на первом году жизни в общем перечне российских губерний того периода Воронежская находилась на 17 месте, Тамбовская - на 22, а Курская губерния - на 28 месте с соответствующим высоким коэффициентом смертности: 297‰, 290‰ и 247‰ . К уездам в этих губерниях, где был наивысший коэффициент смертности детей до одного года относились Воронежский (358‰), Моршанский Тамбовской губернии (309‰) и Курский уезд (298‰) . По другим возрастным группам (на 2 году жизни) показатель смертности колебался от 36% до 97%. При этом в Воронежской - 87‰. Смертность на 3-м году жизни колебалась от 20‰ (в Архангельской губернии и Курляндии) до 50‰ в Самарской губернии. В Курской этот показатель был 48‰. На 4-м году жизни от 12% (Архангельская губерния) до 32‰ родившихся (Курская губерния). На 5-м году жизни умирало по отдельным губерниям от 9‰ (Архангельская губерния) до 22% родившихся в Курской и Самарской губерниях .

Такой высокий показатель детской смертности дореволюционные авторы объясняли наличием определенных бытовых и экономических факторов, характером питания . “Известно, - писали авторы, - что питание русского народа носит на себе следы этого необеспеченного экономического положения населения, каким он является, и потому на долю детей выпадают не суррогаты молока, столь известные за границей и у нас в зажиточной части населения, а соска со свеклой, хлебом, кашей, щами, суслом, брагой, квасом и это тотчас же в первые дни рождения до совершения обряда крещения” .Отмечается, что в способе вскармливания, убийственном для детей, в невежественном уходе за ними, закрепленном к тому же зависимым положением женщины в семье, традициями и неподвижностью уклада последней, лежат объяснения, почему эти бытовые условия особенно невыгодны для известного района России и для русского населения. Нищета сельского населения, его бедность - вот главная причина детской смертности, а это уже причина не просто бытовая, а социально-экономическая, напрямую связанная с политическим устройством государства, неспособностью его в тот период решать назревшие социальные проблемы.

Попытки земства, общественных организаций, правительственные меры по улучшению детского призрения не всегда приносили хотя бы частичное улучшение в положении детей. Нередко в создаваемых детских учреждениях этот показатель смертности также был чрезвычайно высоким.

Так, в Курском земском приюте смертность достигала 85,65% и губернская управа в своем докладе земскому собранию указала на следующие причины этого явления: 1) постоянный недостаток кормилиц и в особенности с молоком, соответствующим возрасту поступающих детей. Трудность подыскания кормилиц и постоянное переполнение приюта детьми влекло за собой то, что в большинстве случаев на одну кормилицу приходилось по 2 или по 3 ребенка и 2) переполнение приюта не дает возможности содержать его в достаточной чистоте и влечет за собой недостаток воздуха. Курское земство признало лучшим устройство детей в крестьянскую среду. Эта мера принесла пользу, и смертность детей значительно уменьшилась .

За детей, отданных на вскормление в крестьянские семьи, земство большей частью платило до 10 и не более 14-летнего возраста. Плата была различной и зависела от местных условий, но не выше 4 руб. в месяц. Курское земство платило за детей до 6-летнего возраста 36 руб. в год, свыше 6 лет до 12-24 руб. (Для сравнения - Херсонское земство платило до 2-летнего возраста 48 руб., а затем плата уменьшалась). Условия, на которых дети отдавались, тоже очень различны. Курское земство продолжало выдачу платы до 12 лет, но обязывало лицо, берущее на воспитание подкидыша, причислить его к своей семье; это причисление должно произойти, по правилам, в течение трех лет со дня приема подкидышей и воспитатель не имел права возвратить взятого питомца снова на попечение земства. Другие земства таких обязательств не ставили . В Курском земстве из 256 детей, отданных крестьянам, 68,75% находилось в Курском уезде. Ни одно из земских и общественных учреждений, ведавших делом призрения подкинутых детей, не имело специального медицинского надзора за детьми в семьях кормилиц. Вместе с тем, в статье А.Ф.Селиванова сделан вывод, что положение подкинутых детей в земских губерниях гораздо лучше, чем в неземских. В 1890 г. в 16 губерниях, имевших приказы общественного призрения, было всего 6 сиротских и воспитательных домов, а в 28 земских губерниях их было 56 . По данным за 1903 год во всех 34 земских губерниях были или воспитательные приюты или земством было организовано призрение подкидышей в крестьянских семьях.

Следует также заметить, что количество подкидышей, поступавших ежегодно в ведение земств, колебалось в широких размерах. В Курском земстве за 22 года (с 1867 по 1888 гг.) среднее ежегодное число детей равнялось 129, в Херсонском за 16 лет (1874 по 1890 гг.) - 198, в Харьковском благотворительном обществе (со значительной земской субсидией) за 16 лет - 370, в Саратове - 120, в Симферополе за 3 года (с 1887 по 1890 гг.) - 272 . По приблизительному подсчету земства ежегодно содержали свыше 30 тыс. подкидышей и бесприютных сирот. Расход земств, в том числе губерний Центрального Черноземья, по этой части трудно определить, так как в сметах они не обозначались отдельно, а входили в отдел народного здравия и общественного призрения. Некоторые земства тратили на это дело несколько тысяч, другие - десятки тысяч.

По данным за 1903 г. в 20 губерниях (из 78), областях и отделах не было вовсе никаких учреждений для призрения сирот и подкидышей. Главным образом, эти губернии находились на окраинах. Призрение подкидышей уездными городами было развито мало. Большинство городов возложило эти обязанности на губернские земства.

Для борьбы с детской смертностью в России в декабре 1904 г. в Петербурге был основан Союз. В его воззвании, в частности, говорилось: “Среди бедствий русского народа есть одно неизмеримое - это ужасающая детская смертность. Нигде в мире не умирает так много грудных младенцев, как в России” . Устав Союза давал право открывать местные отделы по всей империи. Данных по Курской, Воронежской и Тамбовской губерниям по этому вопросу нами пока не обнаружено.

На средства благотворителей в крупных городах России в нач. ХХ в. открывались детские больницы. Так, только в Москве были открыты больницы Св. Владимира, Св. Ольги, Софийская, в 1905 г. -Морозовская детские больницы . Что же касается исследуемого региона, то специальных детских больниц там не было. Как правило, больницы были предназначены одновременно для взрослых и детей. Так, например, в 1898 г. в частной лечебнице в слободе Красненская Воронежской губернии на лечении находилось 19 детей и 50 взрослых, хотя рассчитана она была на 11 человек . В Курске в 1890 г. была открыта бесплатная лечебница с родильным приютом Общества врачей. По данным на 1898 г. она обслужила 1531 мальчиков и 1452 девочек, 3,327 мужчин и 4292 женщины . При губернской земской больнице в Тамбове, открытой в 1890 г., был создан приют на 100 человек, в котором наряду со взрослыми (125 чел.) проживало и лечилось 14 детей .

В конце XIX в. появилась еще одна форма призрения неимущих детей - создание детских садов площадок для подвижных игр. Инициатором их выступил И.М.Радецкий, сторонник физического развития детей. Он сам в детстве был учеником ремесленной мастерской, посвятив жизнь “уличным детям”, изучал положение малолетних рабочих на фабриках и заводах, в приютах и ремесленных мастерских. В течение трех лет И.М.Радецкий прочел более ста публичных лекций на темы о физическом равзитии детей, после которых устраивал игры для детей, привлекая и обучая тем самым родителей и наставников. Благодаря ему были организованы общества содействия фиическому воспитанию детей в Одессе, Харькове и еще 37 городах страны, которые устраивали бесплатные катки, купальни, школы плавания . Тамбовский отдел С.-Петербургского общества детских развлечений сферой своей деятельности избрал организацию детского досуга. На Варваринской площади общество устроило площадку для подвиждных игр. С детьми занимались опытные воспитательницы. При обществе образовалась группа любителей, которая ставила для детей спектакли. Устраивались чтения, на которые приглашали лекторов из Московского университета. Была организована бесплатная библиотека. Общество просуществовало в Тамбове 8 лет и было закрыто в 1908 г. распоряжением Тамбовского губернатора. Тамбовский отдел С.-Петербургского общества детских развлечений, действия которого нормируются уставом общества, вышел из предначертанного ему круга деятельности, допустив в открытой им в г. Тамбове “детской библиотеке” обращение книг для взрослых и притом с тенденциозным направлением, таким образом, деятельность отдела принимает явно вредное для общества направление” . Этот документ очень ярко характеризует жесткий контроль со стороны властей над всеми благотворительными, общественными организациями и содержанием их деятельности.

Итак, к концу XIX - нач. ХХ вв. в России, включая губернии Центрального Черноземья, уже сформировались основные формы оказания благотворительной помощи детям. Призрение, воспитание и обучение детей осуществляли: 1) приюты, ясли, детские сады, убежища и т.п. заведения для постоянного и временного проживания детей; 2) профессиональные и ремесленные школы; 3) исправительно-воспитательные заведения; 4) школы и приюты для слепых детей и т.д.; 5) общежития для учащихся; 6) материальная помощь учащимся (в виде денежных пособий, устройства питания, отопления в школах, публичных чтений и пр).

Социальная сфера финансировалась государством, земствами, церковью и добровольными пожертвованиями.

Особенностью российской системы детского социального обеспечения было то, что большинство средств на нее поступало от частных лиц - до 74% суммы годовых денежных поступлений и лишь чуть более 3% составляли дотации государства. Вопреки распространенному мнению, российские земства также не проявляли активности в призрении детей, и в начале века на эти нужды расходовалось только 2,6% от их бюджета (в среднем по стране). Причем, большинство из них давали менее 1% бюджета, хотя были и исключения, например Орловское и Тамбовское земства выделяли на нужды призрения детей свыше 10% своего бюджета . Ряд земств, включая Курское, проводило линию на распределение сирот по крестьянским семьям с целью их последующего усыновления, выделяя на них оределенные денежные суммы.

Другой особенностью российской системы социального обеспечения детей было то, что благотворительные общества и заведения, занятые детским призрением, находились под достаточно жестким контролем властей. Особенностью детского призрения в тот период являлось также то, что часть детских учреждений и заведений находились непосредстввенно под покровительством Ведомства Учреждений Императрицы Марии, которое курировало и оказывало непосредственную помощь почти 30% детских приютов.

В целом следует отметить, что до революции в России, а следовательно, и в Центральном Черноземье, сложилась достаточно развитая система призрения детей, действовавшая, в основном, на частной благотворительности под строгим контролем государства.

Как мы убедились, вопросы детского призрения были неразрывно связаны со многими сферами жизни общества. Это, прежде всего, социальная сфера, а также медицина, образование и др. Создававшиеся детские учреждения функционировали в параметрах существовавшего монархического государственного устройства и, естественно, они имели определенную идеологическую направленность. В наибольшей степени это выражалось в благотворительных обществах и учреждениях, связанных с образовательной сферой. В их уставах, а без них, как мы отмечали, не могло существовать ни одно благотворительное заведение России, как в фокусе отражены эти незыблемые принципы российского абсолютистского государства и, прежде всего, централизация власти на местах, жесткий контроль с ее стороны за всеми процессами, касающимися образовательной сферы, ее регламентация и защита основ существовавшей политической системы.

Обратимся к некоторым Уставам благотворительных обществ, созданных именно в сфере образования. Так, в 1898 г. Управление Министерства Народного Просвещения утвердило Устав Общества вспомоществования учащимся в начальных народных училищах Воронежской губернии . Обращает на себя внимание, что общество было учреждено “в память коронования Императора Николая Александровича и императрицы Александры Федоровны”. Состояло оно под покровительством принцессы Ольденбургской. Безусловно, уже одно это обстоятельство придавало вполне определенный оттенок учрежденному Обществу, призванному воспитывать у учащихся верноподданнические чувства и настроения. Председателем Общества являлся Воронежский губернатор, олицетворявший в губернии высшую власть. Именно ему по должности принадлежало главное руководство в деятельности Общества, и это было особым образом оговорено в Уставе. Как правило, все благотворительные общества в области образования были неразрывно связаны с духовным ведомством, на которое возлагались задачи религиозно-нравственного воспитания детей. Именно поэтому Воронежский Епархиальный Архиерей являлся Почетным членом Общества. Почетными членами его являлись также попечитель Харьковского учебного округа, а также лица, сделавшие значительные пожертвования или оказавшие значительные услуги обществу. Управление делами Общества осуществлял совет под председательством губернатора. Он состоял из 8 членов, и в нем были представлены все властные структуры. В числе членов Совета состояли с званием непременных членов губернский предводитель дворянства, директор народных училищ, председатель епархиального училищного Совета и председатель губернской земской управы. В число членов Совета входили и 4 человека, избранные общим собранием из его членов на трехлетний срок. Однако эти лица в обязательном порядке утверждались покровительницей Общества принцессой Ольденбургской по представлению Министра Народного Просвещения. Вследствие этого “случайных” людей в Совете Общества просто не могло быть. Общество поддерживало связи с уездами, и поэтому в его Совет входили с правом голоса председатели уездных училищных Советов и председатели уездных отделений епархиального Совета.

Совет распределял обязанности между своими членами, рассматривал ходатайства и заявления об оказании помощи учащимся, наблюдал за поступлением сумм в кассу Общества, ежемесячно проверял его кассы и имущество, наблюдал за ведением приходно-расходных книг, составлял доклады общему собранию и годичные отчеты о деятельности общества и др. Кстати, все отчеты Общества направлялись его председателем принцессе Ольденбургской, а также Министру Народного Просвещения, Министру Внутренних Дел и обер-прокурору Святейшего Синода. Эти факты говорят сами за себя о наличии жесткой централизации и контроля за деятельностью благотворительного Общества.

Главная же задача Совета Общества была определена таким образом - “изыскание мер к возможно полному развитию и достижению цели Общества” . Уставом была достаточно четко сформулирована его цель, предполагавшая не только материальную поддержку учащихся, но и выполнение учебно-воспитательных задач. В I разделе Устава по этому поводу указано следующее: “Общество имеет целью помогать нуждающимся в материальном и учебно-воспитательном отношении учителям и ученикам в народных училищах Воронежской губернии всех ведомств. Помощь эта может быть выражена как в отношении улучшения материального положения учащихся, особенно семейных, так и в выполнении учебно-воспитательной задачи училищ. Общество помогает учащимся не только материальными средствами, но и другими способами: снабжает нуждающихся учащихся книгами (подчеркнуто нами) для продолжения их образования и вообще для чтения, заботится об улучшении условий деятельности учащихся и поощряет тех из них, которые обращают на себя особое внимание своими трудами” . Примечательно, что вопросы, связанные с кругом читательских интересов учащихся, особо оговорены в Уставе. Безусловно, эти интересы формулировались соответствующим образом и направлялись в нужное власти русло.

Обращает на себя внимание, что средства общества создавались не только за счет ежегодных и единовременных членских взносов, пособий от земских, городских и других общественных учреждений, процентов с капитала, но и доходов от литературных вечеров, публичных лекций, спектаклей, концертов и т.п. Однако эти мероприятия можно было осуществлять только в соответствии с существовавшими правилами, “с надлежащим на то разрешением властей”.

Ограждая деятельность Общества от возможного “зловредного” воздействия антиправительственных настроений, Устав оговаривал условия немедленного закрытия Общества, общественных собраний “при обнаружении в них чего-либо противного государственному порядку и общественной безопасности и нравстввенности”.

Закрытие, однако, могло осуществляться только по усмотрению Министров Внутренних дел и Народного Просвещения. Так, государство пыталось обезопасить ситуацию в стране от возможной угрозы его общественному порядку.

Ярко выраженный религиозный характер носит Устав Николаевского братства, созданного при Воронежской губернской гимназии, и утвержденный Воронежским епархиальным начальством. 10 августа 1898 г. в Уставе была четко обозначена цель этого благотворительного общества. Его ближайшей целью являлось “содействие религиозно-нравственному воспитанию учащихся в Воронежской губернской гимназии, служение нуждам, пользам и благолепию гимназического храма и попечение о делах христианской благотворительности, в пределах своей среды, а именно: оказание материальной помощи способным, но бедным ученикам гимназии без различия сословий и вероисповедания и единовременно воспособление впавшим в несчастье и бедность братчикам (членам братства) и их семьям” . Как видим, задача религиозно-нравственного воспитания, т.е. идеологическая определена как первостепенная, а затем уже говорится о христианской благотворительности общества всем его членам, нуждавшимся в материальной поддержке. При этом в Уставе оговаривается, что братство оказывает помощь учащимся гимназии только в том случае, когда гимназия из своих средств не может достаточно удовлетворить их нужды. Вместе с тем в примечании подчеркнуто, что помощь оказывается не всем учащимся, а только тем, которые отличаются “добрым поведением и успехами” . Достаточно подробно определены формы этой помощи начиная от взносов платы за учение, бесплатной выдачи книг и учебных пособий и кончая “доставлением пищи, одежды, обуви”, медицинской помощи, заботой о летнем отдыхе бедных учащихся и др. Примечательно, что в Уставе полдчеркнуто, что книги и пособия, выделяемые в качестве помощи, должны быть “из числа одобренных Министерством и духовным ведомством” , т.е. идеологически выдержанными. В Уставе (§ 4) особым образом подчеркнуто, что религиозно-нравственное просвещение учащихся должно осуществляться в целях доброго на них воздействия в духе православия и народности. Разрешалось устраивать бесплатные воскресные и праздные чтения для учащихся гимназии, но под непосредственным руководством законоучителя и всякий раз с разрешения директора гимназии. В этих организационных моментах, оговариваемых Уставом, также нельзя не видеть жесткой регламентации и стремления контролировать просветительские, воспитательные мероприятия, направлять их в нужное русло государственной идеологии. Детально оговаривается и порядок организации этих чтений. Они должны устраиваться в одном из залов гимназии, в особом помещении, специально для этой цели приспособленном. Чтецами избираются члены Братства по преимуществу из преподавателей гимназии и других учебных заведений. Только с разрешения директора гимназии допускались на эти чтения учащиеся други учебных заведений Воронежа. Что же касается использования для чтений пособий, брошюр, собраний картин, то они должны быть обязательно разрешены цензурой. Таковы были “ограничительные” меры, нашедшие отражение в Уставе благотворительного общества при Воронежской губернской гимназии.

Ограничения имелись и при оформлении членства в этом Братстве. Так, в § 7 Устава указывалось, что “Братство могло состоять из неограниченного числа членов обоего пола, совершеннолетних, православного вероисповедания, за исключением учащихся в учебных заведениях, состоящих на действительной военной службе нмижних воинских чинов, юнкеров и лиц, ограниченных в правах по суду” . Братство функционировало под высоким покровительством Воронежского архипастыря и Воронежского губернатора.

Членами Братства являлись директор, инспектор, законоучитель Воронежской губернской гимназии. Управлял его делами Совет, состоявший из 6 человек и решавший все текущие вопросы, включая финансовые. Причем средства Братства (§ 14) состояли из членских взносов, из пожертвованных денег, учебных книг, пособий, одежды и др. предметов, из “кружечных” сборов в церкви, из сборов от публичных чтений и духовных концертов, устраиваемых Братством. Здесь, кстати, сделана оговорка, что эти концерты и чтения должны устраиваться “с надлежащего каждый раз разрешения и с соблюдением установленных правил”. В Обществе велась строгая документальная отчетность, имелись специальные книги для записи всех денежных поступлений в кассу и материальных вещественных пожертвований. Отчеты печатались в “Губернских ведомостях” и издавались отдельными брошюрами.

Братство состояло в ведении высшего местного духовного лица и директора Воронежской гимназии, имело свою печать с надписью “Николаевское братство Воронежской гимназии”. Оговаривались и условия закрытия Братства. Это право предоставлялось Воронежскому архипастырю, “когда он признает это необходимым по дошедшим до него сведениям о беспорядках в Братстве или о нарушениях настоящего Устава” .

Своими специфическими особенностями отличался Устав Воронежского общества исправительных приютов для несовершеннолетних и попечения несовершеннолетних, освобожденных из мест заключения. Он был утвержден 18 августа 1898 г. Министром Внутренних дел. (В документе подпись: за министра внутренних дел, Товарищ Министра, князь А.Оболенский). Специфические особенности Устава определялись, прежде всего, тем, что речь шла о призрении, воспитании и обучении особой категории детей. Поэтому в § 1 Устава оговорено, что Общество ставит своей целью , прежде всего, нравственное воспитание и элементарное образование этих детей, развитие у них навыка и любви к труду, подготовку их к честной, трудовой жизни. Сообразно с этой целью Общество с учетом имевшихся материальных средств обязывалось устраивать в пределах Воронежской губернии исправительные колонии, приюты и при них школы: ремесленные, садоводствта, земледельческие и др. Общество занималось также подбором соответствующих занятий для взятых под свое попечение несовершеннолетних, устройством их в учебные или промышленные заведения, в сельские хозяйства и в частные семьи, “известные своей нравственной и трудолюбивой жизнью”.

В приюты принимались несовершенннолетние, осужденные приговором судебных органов в исправительные заведения (взамен тюремного заключения), а также дети, отданные на исправление родителям и опекунами (по желанию последних). В приюты принимались также беслприютные нищенствующие из несовершеннолетних.

В состав Общества входили лица всех званий и состояни, представители общественных, городских, земских и сословных учреждений. Оно находилось в постоянном контакте с Попечительным о тюрьмах Комитетом, его отделениями. Главное заведование делами и приютами Общества возлагалось на его правление, состоявшее из четырех членов и председателя, а также директоров отдельных приютов и губернского тюремного инспектора. Общество находилось в ведении Министерства Внутренних дел. Закрытие его могло осуществиться при обнаружении в нем “противного государственному порядку и общественной безопасности и нравственности” . Тем самым подчеркивалось, что общество долджно действовать в рамках существующего государственного устройства. Особое внимание при этом обращалось на “общественную безопасность” и нравственность. Под этим подразумевалось, прежде всего, соблюдение всех идеологических устоев и законов государства.

Приведенные нами факты свидетельствуют о том, что все благотворительные общества в сфере народного образования и детского призрения обязаны были соблюдать действующие в Российской империи законы, должны соответствовать идеологическим параметрам монархического государства и способствовать укреплению его основ, базирующихся, как мы отмечали, на самодержавии, православии и народности.

Таким образом, к концу XIX в. в России уже сформировались основные формы оказания благотворительной помощи. Представляется логичным разделить их на три группы:

1. Призрение, воспитание и обучение детей. Сюда входили приюты, ясли, детские сады, убежища и т.п. для постоянного и временного проживания детей; профессиональные и ремесленные школы; исправительно-воспитательные заведения; школы и приюты для слепых, глухонемых детей и т.п.; общежития для учащихся; детские больницы и лечебницы; материальная помощь учащимся (в виде денежных пособий, устройства питания, отопления в школах, публичных чтений, издания книг для детей и юношества, учебных пособий и пр.).
2. Призрение неизлечимых больных, увечных и престарелых: больницы и богадельни для неизлечимо больных (для некоторых из них даже разрабатывалась специальная мебель, проекты зданий и т.п.); приюты для увечных и престарелых (для этой категории также разрабатывались специальные средства).
3. Временная помощь нуждающимся жителям: народные столовые; ночлежные дома и устройства домов бесплатных и дешевы квартир; народные библиотеки; приискание зданий для трудовой деятельности; образование обществ взаимного вспомоществования .

Все эти типы благотворительных учреждений, как мы показали, существовали и в губерниях Центрального Черноземья и оказывали различные формы социальной помощи беднейшим слоям населения.